Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18611
Он прижался ко мне и какое-то время молчал, а я подумал: не слишком ли всё это для шестилетнего?
— А почему же тогда ангелы забрали маму и бабушку, мы же их очень любили? — спросил он наконец.
— Я думаю, ангелы приходят только за детьми. Взрослые уходят сами, когда очень устают. Но тебя никто не уведёт, и меня тоже. Потому что мы друг друга никогда не отпустим. Тебе не надо бояться. Скажи мне, почему ты не хочешь гасить свет?
— Потому что я боюсь умереть. Когда умираешь, сразу темно. Я однажды представил, что умру и меня положат в гроб. И все будут горевать… ну, не все… некоторые. Но я ничего про это не узнаю. И вообще меня совсем не будет.
Я понял, что Шерлок говорит о своей странной болезни, которая так напугала нас с бабушкой.
— Ты ни в коем случае не умрёшь, мой мальчик, никакая темнота не справится с тобой. Темнота — это неприятно, но не страшно. Смотри: за окном луна и звёзды — это ведь тоже свет, да ещё какой.
Но тут я заметил, что Шерлок сжался в комок и стал хватать ртом воздух. Начиналась колика… Колик он боялся до ужаса, принимаясь рыдать при первых спазмах, и, конечно, провоцировал этим ещё более сильный приступ. Отец наш придерживался мнения, что чем больше в такой ситуации ребёнку выказываешь сочувствия, тем хуже ему будет. Его вообще по какой-то причине очень раздражала болезненность младшего сына: может быть, думал я, он вспоминает, как болела мама. Я в своё время перенёс только корь, отец тоже отличался отменным здоровьем и на рыдания мальчика реагировал всегда одинаково: «Поболит и пройдёт! Прекрати ныть, мужчины не плачут». Что ж, малыш научился плакать от боли тихо, и порой няня даже не знала, что у него снова колики, и не приносила вовремя ни горячие полотенца, которые помогали уменьшить боль, ни даже воды умыться. Начались эти приступы два года тому назад, сразу после смерти матери, но, когда я приезжал зимой, Шерлок о них почти уже забыл. И вот после похорон бабушки, стало быть, они возобновились. А ведь отец и словом не обмолвился об этом, хотя я спрашивал о здоровье брата в каждом письме.
— Что, Шерлок, больно? Не бойся, мой хороший, мы сейчас прогоним этот приступ, вот прямо сразу.
Я повернулся на спину и уложил Шерлока сверху, закутав в одеяло.
— Ничего, я буду вместо грелки. Я теплее, чем нагретые полотенца, правда? Полежи так, потом поглажу — и всё пройдет. Смотри: и лампа горит, и луна светит, и я с тобой. Ты держись за меня, а я тебе расскажу сказку, хочешь? Про двух братьев, как они ходили к волшебнику просить об исполнении желаний. Хочешь, мой родной?
Шерлок лежал тихо-тихо. Он вытер глаза — не иначе боялся мне рубашку намочить. У него в книжке была любимая картинка, где маленький мальчик лежал на спине большого сенбернара. Наверняка он сейчас вспоминал её — мне показалось, что в его голосе звучала улыбка.
— Расскажи, — попросил он.
Прижимая к себе брата, я стал придумывать на ходу.
— Жили-были в одной деревне два брата, старший и младший. Старший брат родился, когда на улице было темно и тихо, светила полная серебристая луна. Родители назвали его М (Moon), в честь луны. Сначала М рос один, а когда подрос, стал просить родителей подарить ему брата. «Я буду с ним дружить, мы будем играть вместе», — говорил он. И родители подарили ему маленького брата. Младший брат родился утром, светило яркое солнце, птички пели от радости, что появился новый человечек. Он родился и сразу улыбнулся. И родители назвали его S (Sunshine) — в честь солнечного света. Братья жили очень хорошо. М нравилось играть с малышом и помогать ему становиться взрослым. Брату S тоже очень нравилось дружить с М, но он думал: «Скорее бы мне вырасти, тогда М будет со мной интересно!»
В один совсем не прекрасный день младший брат заболел — когда он начинал много думать, пугался чего-то или что-то расстраивало его, у него начинала болеть голова. Старший брат очень жалел младшего и всё размышлял, как бы сделать так, чтобы у S ничего не болело и он был таким солнечным и счастливым мальчиком, как раньше.
Как-то раз мальчики сидели у воды на стволе старой ивы и вдруг увидели, что по тропинке идёт сын местного арендатора, а в руках у него большой кусок медовых сот. «Откуда у тебя столько мёда?» — спросили братья.«Я иду от старого волшебника с зелёной бородой, который живёт на высокой горе, я попросил его выполнить моё желание, и теперь у меня каждый день будет большой кусок медовых сот!» — «А что это за волшебник?» — удивился братец S, ведь он считал себя уже совсем взрослым и не очень-то верил в их существование.«Он для каждого, кто к нему придёт, исполняет одно самое заветное желание!» — сказал сын арендатора и побежал дальше по дорожке. А братья остались сидеть у пруда.«Знаешь что, — сказал через какое-то время М своему брату, — давай найдем этого волшебника?» S засмеялся: он знал, что его брат — ужасный сладкоежка, и представил, как М будет каждое утро находить около своей кровати пирожные.«Ладно, — согласился S, — давай.
— А почему же тогда ангелы забрали маму и бабушку, мы же их очень любили? — спросил он наконец.
— Я думаю, ангелы приходят только за детьми. Взрослые уходят сами, когда очень устают. Но тебя никто не уведёт, и меня тоже. Потому что мы друг друга никогда не отпустим. Тебе не надо бояться. Скажи мне, почему ты не хочешь гасить свет?
— Потому что я боюсь умереть. Когда умираешь, сразу темно. Я однажды представил, что умру и меня положат в гроб. И все будут горевать… ну, не все… некоторые. Но я ничего про это не узнаю. И вообще меня совсем не будет.
Я понял, что Шерлок говорит о своей странной болезни, которая так напугала нас с бабушкой.
— Ты ни в коем случае не умрёшь, мой мальчик, никакая темнота не справится с тобой. Темнота — это неприятно, но не страшно. Смотри: за окном луна и звёзды — это ведь тоже свет, да ещё какой.
Но тут я заметил, что Шерлок сжался в комок и стал хватать ртом воздух. Начиналась колика… Колик он боялся до ужаса, принимаясь рыдать при первых спазмах, и, конечно, провоцировал этим ещё более сильный приступ. Отец наш придерживался мнения, что чем больше в такой ситуации ребёнку выказываешь сочувствия, тем хуже ему будет. Его вообще по какой-то причине очень раздражала болезненность младшего сына: может быть, думал я, он вспоминает, как болела мама. Я в своё время перенёс только корь, отец тоже отличался отменным здоровьем и на рыдания мальчика реагировал всегда одинаково: «Поболит и пройдёт! Прекрати ныть, мужчины не плачут». Что ж, малыш научился плакать от боли тихо, и порой няня даже не знала, что у него снова колики, и не приносила вовремя ни горячие полотенца, которые помогали уменьшить боль, ни даже воды умыться. Начались эти приступы два года тому назад, сразу после смерти матери, но, когда я приезжал зимой, Шерлок о них почти уже забыл. И вот после похорон бабушки, стало быть, они возобновились. А ведь отец и словом не обмолвился об этом, хотя я спрашивал о здоровье брата в каждом письме.
— Что, Шерлок, больно? Не бойся, мой хороший, мы сейчас прогоним этот приступ, вот прямо сразу.
Я повернулся на спину и уложил Шерлока сверху, закутав в одеяло.
— Ничего, я буду вместо грелки. Я теплее, чем нагретые полотенца, правда? Полежи так, потом поглажу — и всё пройдет. Смотри: и лампа горит, и луна светит, и я с тобой. Ты держись за меня, а я тебе расскажу сказку, хочешь? Про двух братьев, как они ходили к волшебнику просить об исполнении желаний. Хочешь, мой родной?
Шерлок лежал тихо-тихо. Он вытер глаза — не иначе боялся мне рубашку намочить. У него в книжке была любимая картинка, где маленький мальчик лежал на спине большого сенбернара. Наверняка он сейчас вспоминал её — мне показалось, что в его голосе звучала улыбка.
— Расскажи, — попросил он.
Прижимая к себе брата, я стал придумывать на ходу.
— Жили-были в одной деревне два брата, старший и младший. Старший брат родился, когда на улице было темно и тихо, светила полная серебристая луна. Родители назвали его М (Moon), в честь луны. Сначала М рос один, а когда подрос, стал просить родителей подарить ему брата. «Я буду с ним дружить, мы будем играть вместе», — говорил он. И родители подарили ему маленького брата. Младший брат родился утром, светило яркое солнце, птички пели от радости, что появился новый человечек. Он родился и сразу улыбнулся. И родители назвали его S (Sunshine) — в честь солнечного света. Братья жили очень хорошо. М нравилось играть с малышом и помогать ему становиться взрослым. Брату S тоже очень нравилось дружить с М, но он думал: «Скорее бы мне вырасти, тогда М будет со мной интересно!»
В один совсем не прекрасный день младший брат заболел — когда он начинал много думать, пугался чего-то или что-то расстраивало его, у него начинала болеть голова. Старший брат очень жалел младшего и всё размышлял, как бы сделать так, чтобы у S ничего не болело и он был таким солнечным и счастливым мальчиком, как раньше.
Как-то раз мальчики сидели у воды на стволе старой ивы и вдруг увидели, что по тропинке идёт сын местного арендатора, а в руках у него большой кусок медовых сот. «Откуда у тебя столько мёда?» — спросили братья.«Я иду от старого волшебника с зелёной бородой, который живёт на высокой горе, я попросил его выполнить моё желание, и теперь у меня каждый день будет большой кусок медовых сот!» — «А что это за волшебник?» — удивился братец S, ведь он считал себя уже совсем взрослым и не очень-то верил в их существование.«Он для каждого, кто к нему придёт, исполняет одно самое заветное желание!» — сказал сын арендатора и побежал дальше по дорожке. А братья остались сидеть у пруда.«Знаешь что, — сказал через какое-то время М своему брату, — давай найдем этого волшебника?» S засмеялся: он знал, что его брат — ужасный сладкоежка, и представил, как М будет каждое утро находить около своей кровати пирожные.«Ладно, — согласился S, — давай.
Страница 15 из 129
