Фандом: Гарри Поттер. Она пела ему колыбельную, а он любовался.
Добавить в моё избранное
5 мин, 2 сек 5278
— Ремус, прекрати. Не при ребенке же. Хватит.
Слышится шлепок и заливистый смех.
Она такая яркая, с красными волосами и широкой, настоящей улыбкой. Он стоит за спиной и обнимает ее за талию большими руками. Его лица не видно, только всклокоченные волосы и кончик носа. Он целует ее за ухом, что-то шепчет, а она заливисто смеется и тут же закрывает рот рукой.
— Тише ты, Тедди же услышит.
— Нимфа, да ты чего? Наш сын слишком мал, чтобы что-то понимать.
Он громко целует ее в шею. Часто-часто, а она все смеется и становится еще красивее. С фиолетовыми волосами, красными щеками и блестящими очень красивыми глазами. Она гладит своими маленькими пальчиками его ладони, а он водит ими по ее животу, поднимает все выше. Смех переходит во всхлипы, и она откидывается на его грудь, поворачивает голову, и они целуются. Он проводит губами по ее щеке и нежно трется носом, в тоже время обхватывает ее грудь и сжимает. Она легко шлепает по рукам и отстраняется.
— Рем, а вот представь, что будет помнить наш мальчик о своих родителях, когда вырастет. Он будет считать, что мы развратные люди, которые не могут сдержаться даже при своем сыне.
— Нимфа, ты преувеличиваешь, — он снова обнимает ее и целует в плечо. — Ему всего месяц, он ничего не осознает и тем более ничего не вспомнит.
Она резко разворачивается, нечаянно задевая его локтем, и он охает.
— Ой! Прости, — она гладит его по животу, а он улыбается, но еле заметно морщится. — А я верю, что малыши все понимают. Это взрослея они глупеют. А именно в этом возрасте очень даже умненькие, — она подходит к кроватке и наклоняется, сбивая парящую игрушку, и та падает у стены. — Правда, дорогой? Ты же все знаешь, да?
Она очень нежно улыбается и долго смотрит на малыша, а из уголков глаз вытекают слезы. Он подходит и обнимает ее, словно хочет задушить. Сильно-сильно.
И любуется.
— Нимфа, давай создадим нашему малышу Тедди много хороших воспоминаний. Мы будем делать каждый его день особенным. И… пусть он видит, что мама и папа любят друг друга. Это же правильные воспоминания.
Она кивает головой, а слезы почему-то текут.
— Рем, я спою Тедди колыбельную и укачаю, хорошо?
Он улыбается, целует ее в висок, замирает и стоит так, пока она вжимается спиной в него.
— Тише, малыш, ни слова, — она поет не очень хорошо. Тихо, не слишком музыкально. — Папа купит тебе пересмешника.
Он кивает с очень серьезным выражением лица, словно подтверждает, что обязательно купит.
— Если он не будет петь, — она гладит его по рукам, что все еще ее обнимают, и продолжает: — Папа купит тебе кольцо с бриллиантом.
Оба усмехаются, а он перехватывает ее руку и целует в раскрытую ладонь.
— Если бриллиант станет медью, — он смеется, а она продолжает петь с серьезным выражением лица. — Папа купит тебе зеркало.
Он опять целует ее, а она отстраняется и продолжает петь с улыбкой.
— Если зеркало разобьется, папа купит тебе козлика.
Он начинает изображать козлика, поставив на макушку пальцы-рожки.
— Если козлик не станет тянуть, папа купит тележку с быком.
Он дурачится, а она уже допевает сквозь смех, толкая его локтем.
— Если тележка с быком свалится…
Он обходит ее и наклоняется к колыбельке. Целует малыша в щечку, сдувает сиреневый пушок с лобика и допевает последнюю строчку колыбельной:
— Ты все равно останешься самым сладким ребенком в городе.
Тедди поднимает голову от омута памяти и растирает по щекам злые слезы. Он только недавно перестал жалеть себя и скорбеть по потере. Теперь он просто злился. На долбанную войну, на гребанного Волдеморта, на факультет, который пестует смелость в своих студентах.
Тедди нетрудно найти того, на кого злиться. Организм буквально синтезирует неведомый гормон злости и впрыскивает равными порциями в кровь. Больше всего Тедди обвиняет родителей. Сначала он их боготворил. Редкие фотографии, бесконечные рассказы бабушки о приключениях мамы, ностальгические посиделки с крестным и целый цикл сказок «Лунный волк», которые Гарри придумывал на ходу. Все детство Тедди играл с плюшевым волчонком Луни и слушал по вечерам любимые истории.
Подростковые гормоны и стремление все подряд анализировать навели его на мысли, что родители не такие уж и герои. Все чаще Тедди стыдился вспышек зависти и горечи и все реже бывал в семье Поттеров. Он решил, что настоящий подвиг — это счастье детей. Тетя Джинни ушла из профессионального спорта, хотя ее приглашали вернуться. Она тогда кормила маленькую Лили кабачковым пюре, пускала слюни вместе с малышкой и сюсюкала, подражая ей.
— Еще чего! А вдруг в мамочку попадет большущий бладжер? И что? Лилипусик останется без мамочки? Нет уж.
Тедди много раз спрашивал себя, почему его мама не сказала: «Нет уж!
Слышится шлепок и заливистый смех.
Она такая яркая, с красными волосами и широкой, настоящей улыбкой. Он стоит за спиной и обнимает ее за талию большими руками. Его лица не видно, только всклокоченные волосы и кончик носа. Он целует ее за ухом, что-то шепчет, а она заливисто смеется и тут же закрывает рот рукой.
— Тише ты, Тедди же услышит.
— Нимфа, да ты чего? Наш сын слишком мал, чтобы что-то понимать.
Он громко целует ее в шею. Часто-часто, а она все смеется и становится еще красивее. С фиолетовыми волосами, красными щеками и блестящими очень красивыми глазами. Она гладит своими маленькими пальчиками его ладони, а он водит ими по ее животу, поднимает все выше. Смех переходит во всхлипы, и она откидывается на его грудь, поворачивает голову, и они целуются. Он проводит губами по ее щеке и нежно трется носом, в тоже время обхватывает ее грудь и сжимает. Она легко шлепает по рукам и отстраняется.
— Рем, а вот представь, что будет помнить наш мальчик о своих родителях, когда вырастет. Он будет считать, что мы развратные люди, которые не могут сдержаться даже при своем сыне.
— Нимфа, ты преувеличиваешь, — он снова обнимает ее и целует в плечо. — Ему всего месяц, он ничего не осознает и тем более ничего не вспомнит.
Она резко разворачивается, нечаянно задевая его локтем, и он охает.
— Ой! Прости, — она гладит его по животу, а он улыбается, но еле заметно морщится. — А я верю, что малыши все понимают. Это взрослея они глупеют. А именно в этом возрасте очень даже умненькие, — она подходит к кроватке и наклоняется, сбивая парящую игрушку, и та падает у стены. — Правда, дорогой? Ты же все знаешь, да?
Она очень нежно улыбается и долго смотрит на малыша, а из уголков глаз вытекают слезы. Он подходит и обнимает ее, словно хочет задушить. Сильно-сильно.
И любуется.
— Нимфа, давай создадим нашему малышу Тедди много хороших воспоминаний. Мы будем делать каждый его день особенным. И… пусть он видит, что мама и папа любят друг друга. Это же правильные воспоминания.
Она кивает головой, а слезы почему-то текут.
— Рем, я спою Тедди колыбельную и укачаю, хорошо?
Он улыбается, целует ее в висок, замирает и стоит так, пока она вжимается спиной в него.
— Тише, малыш, ни слова, — она поет не очень хорошо. Тихо, не слишком музыкально. — Папа купит тебе пересмешника.
Он кивает с очень серьезным выражением лица, словно подтверждает, что обязательно купит.
— Если он не будет петь, — она гладит его по рукам, что все еще ее обнимают, и продолжает: — Папа купит тебе кольцо с бриллиантом.
Оба усмехаются, а он перехватывает ее руку и целует в раскрытую ладонь.
— Если бриллиант станет медью, — он смеется, а она продолжает петь с серьезным выражением лица. — Папа купит тебе зеркало.
Он опять целует ее, а она отстраняется и продолжает петь с улыбкой.
— Если зеркало разобьется, папа купит тебе козлика.
Он начинает изображать козлика, поставив на макушку пальцы-рожки.
— Если козлик не станет тянуть, папа купит тележку с быком.
Он дурачится, а она уже допевает сквозь смех, толкая его локтем.
— Если тележка с быком свалится…
Он обходит ее и наклоняется к колыбельке. Целует малыша в щечку, сдувает сиреневый пушок с лобика и допевает последнюю строчку колыбельной:
— Ты все равно останешься самым сладким ребенком в городе.
Тедди поднимает голову от омута памяти и растирает по щекам злые слезы. Он только недавно перестал жалеть себя и скорбеть по потере. Теперь он просто злился. На долбанную войну, на гребанного Волдеморта, на факультет, который пестует смелость в своих студентах.
Тедди нетрудно найти того, на кого злиться. Организм буквально синтезирует неведомый гормон злости и впрыскивает равными порциями в кровь. Больше всего Тедди обвиняет родителей. Сначала он их боготворил. Редкие фотографии, бесконечные рассказы бабушки о приключениях мамы, ностальгические посиделки с крестным и целый цикл сказок «Лунный волк», которые Гарри придумывал на ходу. Все детство Тедди играл с плюшевым волчонком Луни и слушал по вечерам любимые истории.
Подростковые гормоны и стремление все подряд анализировать навели его на мысли, что родители не такие уж и герои. Все чаще Тедди стыдился вспышек зависти и горечи и все реже бывал в семье Поттеров. Он решил, что настоящий подвиг — это счастье детей. Тетя Джинни ушла из профессионального спорта, хотя ее приглашали вернуться. Она тогда кормила маленькую Лили кабачковым пюре, пускала слюни вместе с малышкой и сюсюкала, подражая ей.
— Еще чего! А вдруг в мамочку попадет большущий бладжер? И что? Лилипусик останется без мамочки? Нет уж.
Тедди много раз спрашивал себя, почему его мама не сказала: «Нет уж!
Страница 1 из 2
