Фандом: Гарри Поттер. Утомительная экскурсия, битком набитый учениками автобус, теснота… Но до окончания поездки всего лишь чуть больше двадцати минут — осталось потерпеть совсем немного.
Добавить в моё избранное
11 мин, 9 сек 12878
Если бы кто-то спросил сейчас у Гермионы, как она себя чувствует, то в ответ получил бы не меньше дюжины разнообразных заклинаний и проклятий, потому что юный профессор Трансфигурации и декан Гриффиндора была зла, точнее, очень зла. Причем в первую очередь на себя, во вторую на Снейпа, а в третью на Рона Уизли, по вине которого она сейчас и стояла в этом проклятом маггловском автобусе, зажатая со всех сторон учениками. Гермиона не имела возможности не то что повернуться, но даже вдохнуть поглубже. Хорошо, что она сумела вовремя поднять руки к груди, и теперь они обеспечивали хоть какую-то защиту для хрупкого тела.
Всё началось ещё неделю назад на очередном собрании преподавательского состава школы. После победы над Темным Лордом Минерву МакГонагалл назначили новым директором Хогвартса, и женщина, получив столь важный пост, сразу же развила бурную деятельность, чем удивила очень многих и в первую очередь самих преподавателей. Ибо те ожидали от пожилой женщины тихого житья и продолжения линии Альбуса Дамблдора, то есть возможности учить детей тому, чему сами посчитают нужным, а также спокойно заниматься личными делами. Но новое начальство, к их огорчению, думало немного по-другому. Посчитав, что корень зла под названием «Темные волшебники» спрятан в ненадлежащем и устаревшем подходе к работе с учениками, Минерва решила провести реорганизацию всего и вся, начиная с распорядка занятий и заканчивая школьным меню. Если описать происходившее несколькими словами, то получалось следующее: Хогвартс стоял на ушах. Но так как всё делалось с точки зрения добра и справедливости, то возразить этому не осмеливался никто, даже Северус Снейп, вернувшийся в школу преподавать Зельеварение. И вот, когда в некоторых одаренных умах работников Министерства магии зародилась идея большей интеграции маггловской культуры в жизнь волшебников, новый директор Хогвартса ухватилась за эту идею быстро и крепко. Следствием чего и стало это внеочередное собрание.
— Итак, уважаемые профессора, какие у вас будут предложения? — обратилась Минерва к присутствующим после их ознакомления с предложенной Министерством идеей. — Как мы можем помочь нашим ученикам узнать о мире и культуре магглов как можно больше? Ну же, не стесняйтесь, я жду ваших предложений.
Все преподаватели молчали, делая вид, что усиленно думают, при этом многозначительно поглядывали на Гермиону, которая в этом месяце как раз совмещала трансфигурацию и маггловедение. Но та, наученная горьким опытом организации прошлого Хэллоуина, благоразумно молчала, стараясь не замечать взглядов коллег.
— Жаль, что у нас нет хорошего преподавателя маггловского происхождения, знакомого с их культурой, — задумчивый голос Снейпа разнёсся в тишине кабинета.
Гермиона мысленно выругалась. Она так и знала, что Снейп не сможет промолчать. Мало того, что теперь уже все напрямую смотрели на неё, так ещё и, если промолчит, то согласится, что преподаватель из неё никакой, чем только лишний раз порадует Снейпа. А делать ему такой подарок она не хотела совершенно, и причин тому было достаточно.
Ещё когда Гермиона училась в Хогвартсе, Снейп был для неё самым ненавистным преподавателем. Его вечные придирки, игнорирование правильных ответов, занижение оценок, отработки из-за нескольких капель зелья, пролитого на стол во время приготовления, и многое другое — все это нашло отражение в её негативном к нему отношении. Даже Амбридж не смогла вытравить из её души эту нелюбовь. С каким счастьем Гермиона, принятая в Хогвартс на должность преподавателя Трансфигурации, встретила тот факт, что Снейпа, хоть и героя войны, но отстранили от преподавания в силу причастности к смерти Альбуса Дамблдора, и как же она расстроилась, когда Минерва добилась его возвращения! С той минуты, как они столкнулись тогда в вестибюле замка, вновь начались её мучения. Снейп практически не упускал случая, чтобы выдать какое-либо едкое замечание о гриффиндорцах и их способностях, о слишком молодых преподавателях, которых самих нужно еще учить и учить, ну и, конечно же, не обходил стороной раздевающие взгляды старшекурсников, которыми те провожали стройную фигуру молодого профессора трансфигурации. Последнее, кстати, стало вообще излюбленной темой для саркастичных острот. В какой-то момент Гермионе даже показалось, что она просто нравится Снейпу, а его придирки и нападки лишь следствие ревности и боязни открыто признаться в своих чувствах. Но эта мысль была тут же откинута, как заведомо невозможная. Чтобы Снейп и она? Да никогда в жизни! Однако в долгу Гермиона тоже не оставалась, как на словах, так и на деле. В результате гриффиндорцы и слизеринцы с завидным постоянством лишались баллов на одном предмете и получали их обратно на другом. Временами кто-нибудь из коллег пытался с ней поговорить об истинных причинах этой войны, на что-то там намекая, но Гермиона была слишком занята противостоянием, чтобы рассуждать о первопричинах и следствиях. Она его ненавидела, и на этом для себя ставила точку.
Всё началось ещё неделю назад на очередном собрании преподавательского состава школы. После победы над Темным Лордом Минерву МакГонагалл назначили новым директором Хогвартса, и женщина, получив столь важный пост, сразу же развила бурную деятельность, чем удивила очень многих и в первую очередь самих преподавателей. Ибо те ожидали от пожилой женщины тихого житья и продолжения линии Альбуса Дамблдора, то есть возможности учить детей тому, чему сами посчитают нужным, а также спокойно заниматься личными делами. Но новое начальство, к их огорчению, думало немного по-другому. Посчитав, что корень зла под названием «Темные волшебники» спрятан в ненадлежащем и устаревшем подходе к работе с учениками, Минерва решила провести реорганизацию всего и вся, начиная с распорядка занятий и заканчивая школьным меню. Если описать происходившее несколькими словами, то получалось следующее: Хогвартс стоял на ушах. Но так как всё делалось с точки зрения добра и справедливости, то возразить этому не осмеливался никто, даже Северус Снейп, вернувшийся в школу преподавать Зельеварение. И вот, когда в некоторых одаренных умах работников Министерства магии зародилась идея большей интеграции маггловской культуры в жизнь волшебников, новый директор Хогвартса ухватилась за эту идею быстро и крепко. Следствием чего и стало это внеочередное собрание.
— Итак, уважаемые профессора, какие у вас будут предложения? — обратилась Минерва к присутствующим после их ознакомления с предложенной Министерством идеей. — Как мы можем помочь нашим ученикам узнать о мире и культуре магглов как можно больше? Ну же, не стесняйтесь, я жду ваших предложений.
Все преподаватели молчали, делая вид, что усиленно думают, при этом многозначительно поглядывали на Гермиону, которая в этом месяце как раз совмещала трансфигурацию и маггловедение. Но та, наученная горьким опытом организации прошлого Хэллоуина, благоразумно молчала, стараясь не замечать взглядов коллег.
— Жаль, что у нас нет хорошего преподавателя маггловского происхождения, знакомого с их культурой, — задумчивый голос Снейпа разнёсся в тишине кабинета.
Гермиона мысленно выругалась. Она так и знала, что Снейп не сможет промолчать. Мало того, что теперь уже все напрямую смотрели на неё, так ещё и, если промолчит, то согласится, что преподаватель из неё никакой, чем только лишний раз порадует Снейпа. А делать ему такой подарок она не хотела совершенно, и причин тому было достаточно.
Ещё когда Гермиона училась в Хогвартсе, Снейп был для неё самым ненавистным преподавателем. Его вечные придирки, игнорирование правильных ответов, занижение оценок, отработки из-за нескольких капель зелья, пролитого на стол во время приготовления, и многое другое — все это нашло отражение в её негативном к нему отношении. Даже Амбридж не смогла вытравить из её души эту нелюбовь. С каким счастьем Гермиона, принятая в Хогвартс на должность преподавателя Трансфигурации, встретила тот факт, что Снейпа, хоть и героя войны, но отстранили от преподавания в силу причастности к смерти Альбуса Дамблдора, и как же она расстроилась, когда Минерва добилась его возвращения! С той минуты, как они столкнулись тогда в вестибюле замка, вновь начались её мучения. Снейп практически не упускал случая, чтобы выдать какое-либо едкое замечание о гриффиндорцах и их способностях, о слишком молодых преподавателях, которых самих нужно еще учить и учить, ну и, конечно же, не обходил стороной раздевающие взгляды старшекурсников, которыми те провожали стройную фигуру молодого профессора трансфигурации. Последнее, кстати, стало вообще излюбленной темой для саркастичных острот. В какой-то момент Гермионе даже показалось, что она просто нравится Снейпу, а его придирки и нападки лишь следствие ревности и боязни открыто признаться в своих чувствах. Но эта мысль была тут же откинута, как заведомо невозможная. Чтобы Снейп и она? Да никогда в жизни! Однако в долгу Гермиона тоже не оставалась, как на словах, так и на деле. В результате гриффиндорцы и слизеринцы с завидным постоянством лишались баллов на одном предмете и получали их обратно на другом. Временами кто-нибудь из коллег пытался с ней поговорить об истинных причинах этой войны, на что-то там намекая, но Гермиона была слишком занята противостоянием, чтобы рассуждать о первопричинах и следствиях. Она его ненавидела, и на этом для себя ставила точку.
Страница 1 из 4
