Лук

Они у тебя молодцы. Настоящие защитники.

Если бы Драко не был так ошарашен, он бы наверняка нашел что сказать об эльфах, которые неверно служат хозяину и ищут способы обходить приказы. Но в тот момент он только и мог сжать лежащий в кармане портключ и перенестись домой.

— Где Астория? — спросил он у эльфа, который будто нарочно поджидал в прихожей.

— Хозяин и хозяйки в Восточном крыле, в гостиной.

Восточное крыло было их с Асторией. Они поселились там после переезда, а отец и мать почти перестали туда заходить, предпочитая проводить время либо в Западном, либо в Главном Зале. Зачем они вообще туда пошли?

Драко шел не скрываясь, но его шагов никто не услышал, поскольку разговор в гостиной шел на повышенных тонах. Когда Драко подошел к двери, заговорил как раз отец, и Драко замер под дверью, услышав эту мерзкую презрительную интонацию, с которой его отец обычно говорил о маглах и предателях крови. Со дня Победы, со смерти Темного Лорда Драко не слышал, чтобы отец использовал подобный тон. Или он только при Драко так не разговаривал?

— Вы должны быть благодарны мне, ведь я даю вам шанс. Я мог бы решить проблему прямо сейчас, для этого мне достаточно запустить пару Ступефаев вам примерно вот сюда. Догадываетесь, что тогда будет, Астория?

— Люци, не стоит, — прервала его мама. — Ты даже тогда, раньше, такого не делал. Так не стоит начинать из-за нее. Не опускайся до этого.

Слова отца оказались неожиданными, страшными, ужасно неприятными, но почему-то совершенно не удивили. Удивила и разочаровала мать. На минуту Драко понадеялся, что мама защищает Асторию, но нет, у нее, видимо, были совершенно другие мотивы. Или она это придумала специально для отца? Все равно ее слова прозвучали мерзко.

Это еще одна его ошибка. Драко почему-то думал, что родители примут его выбор, думал так даже тогда, когда понял, что они просто игнорируют Асторию, общаясь исключительно с ним. Им просто нужно время, чтобы привыкнуть, так он считал. Даже когда Астория честно сказала, что ей неуютно жить рядом с ними, что она чувствует, насколько сильно они ее не любят, он ответил: «Дай им время, они привыкнут, они неплохие люди, с ними можно жить». А они, похоже, и не собирались привыкать.

— Что ты, дорогая, я знаю, что не стоит этого делать, — ответил отец. — Ведь перед лицом такой угрозы девочка, ясное дело, согласится на что угодно, а потом побежит жаловаться Драко вместо того, чтобы выполнять соглашение. Нет, она должна сама понять, что ей здесь не место.

— Вы можете хотя бы не говорить обо мне «она», если я стою прямо перед вами? — нервно спросила Астория.

— Петрификус Тоталус, — не меняя тона сказал отец. Раздался глухой звук — видимо, это Астория упала на пол. А Драко так и стоял под дверью. Он хотел зайти в гостиную, но боялся. Очень боялся, что будет, когда он увидит отца. Он, конечно, не годится ему в соперники как дуэлянт, но сегодня впервые за всю свою жизнь он чувствовал в себе достаточно злости для того, чтобы у него получилась Авада Кедавра. Всего одна. Ее бы могло хватить.

— Полежи здесь и подумай, стоит ли перебивать взрослых людей, которые к тому же выше тебя на целую голову во всех смыслах. И подумай о своей жизни. Если ты не примешь мое предложение, я сам… приму меры. Уверяю, тебе не понравится. Идем, дорогая, здесь нам больше делать нечего.

Дверь открылась, и родители Драко удалились по направлению к главному залу, не оглянувшись и так и не заметив его. А Драко зашел в гостиную и бросился к Астории. Она лежала неподвижно, как и положено под действием Петрификуса, только в глазах была жизнь. Там была паника, обида, надежда и чертова туча всего. И прежде, чем сказать «Фините», Драко замер, потому что ничего ужаснее этого не видел никогда.

Пока Лорд был жив, в Мэноре держали пленников, Драко был тому свидетелем. При нем убили Чарити Бэбидж. При нем умер Дамблдор. При нем тетка Беллатрикс пытала Гермиону Грейнджер. Это не говоря уже о всяких безымянных маглах, которые бывали зачем-то нужны Лорду и никогда не выходили из Мэнора живыми. Но ничто из того, что видел Драко, не было хуже вот этого Петрификуса, заклинания, которое мог выполнить даже первокурсник. Драко никогда не видел ничего особенно плохого в том, чтобы применять заклинания к маглам. Но не к Астории же! Астория не магл, и это его Астория, и она не заслужила такого обращения. Неужели для отца разницы не было? И что теперь с этим делать?

Он наконец сделал то, с чего следовало начинать: снял с Астории заклинание, помог ей подняться и усадил на диван, надеясь, что эти несколько секунд промедления она ему простит.

— Ты в порядке? — спросил он и тут же почувствовал себя идиотом. Ну а что еще он мог спросить?!

— Нет, разумеется, я не в порядке, — огрызнулась Астория. — Знаешь что, Малфой? Можешь говорить что угодно, меня больше не волнует, я сваливаю немедленно, и ты меня не удержишь!