Фандом: Гарри Поттер. Быть портретом бывшего директора невыносимо скучно? Только не в Хогвартсе!
Добавить в моё избранное
4 мин, 7 сек 4634
— Северус, а ты уверен, что его здесь нет?
— Ну, разумеется, нет, Гарри, посмотри — рама пустая. Мы тут с ним на днях крепко повздорили, он теперь нечасто удостаивает меня своим присутствием.
— И все же мне как-то неудобно. Может, лучше все-таки к тебе в подземелья?
— Поттер, не зуди, я же тебе читал на днях: разнообразие в сексе усиливает потенцию и способствует стабильности отношений. Ты же хочешь стабильности в наших отношениях?
— Хочу!
— Вот и раздевайся. И нечего оглядываться — нет его тут, нет!
Скука смертная! Вот как я охарактеризовал бы минувший год своего так называемого посмертия. Когда предпоследний портрет прежнего директора в пух и прах разругался с нынешним — язвительным и несдержанным на язык Северусом Снейпом — и был с воплями и проклятиями вынесен в мою бывшую опочивальню, составив компанию остальным своим коллегам, я остался в гордом одиночестве. Не то чтобы мне не досаждал характер моего протеже, но коротать дни в обществе дряхлых стариков… Нет уж! Увольте! Тем более в последние несколько недель (ну или месяцев — время для магических портретов идет не так, как для живых волшебников) дела на любовном фронте у нынешнего директора Хогвартса явно пошли в гору.
Двое в комнате продолжали спорить, хотя, судя по тому, что Гарри по одной пуговке, медленно и неуверенно, расстегивал свою мантию, мне было совершенно ясно — кто выиграет. Он все еще сомневался и иногда бросал тревожный взгляд на девственно пустую — не считая обитого красным бархатом кресла — раму моего портрета. Эх, Гарри, Гарри! Не я ли говорил тебе на первом курсе, что умею становиться недоступным взору без всяких там мантий-невидимок?!
Но, по всей вероятности, последние опасения были отброшены (они упали на пол вместе с мантией и рубашкой). А он весьма недурно сложен — наш Избранный! Оставалось только порадоваться за Северуса: развернутые, налитые мышцами плечи, красивые руки, и волосы — не росли где попало, а аккуратной дорожкой убегали за пояс брюк, которые Гарри, кстати, тоже собирался уже снять. Да, да, и ноги очень даже стройные и прямые и опять-таки не слишком волосатые — терпеть не могу волосатые мужские ноги (… а у Геллерта, к слову, были изумительные ноги… )! И все, что выше — тоже… Но я отвлекся, а тут тем временем происходило такое! Северус Снейп, гроза всех студентов Хогвартса, стоял на коленях перед своим бывшим учеником и просто профессионально отсасывал ему. Заглатывал член Поттера глубже, наверное, уже некуда, потом выпускал его изо рта, ласкал яички и скользил языком вокруг головки. А я и не знал, что он так умеет… Нет, я бы, конечно, не использовал свое положение директора, но помечтать-то мне можно?! Хорош, однако, мерзавец! И, видимо, Гарри тоже так думал. Он замер, оперевшись задом на массивный директорский стол красного дерева, расставив ноги и запустив обе руки в волосы Снейпу, и стонал в такт движениям головы Северуса, пока наконец не вскрикнул, задрожав всем телом, а Северус отстранился, вытирая ладонью рот. Вот же, фестрал их задери! Я хоть и являлся портретом уже без малого шесть лет, но когда-то был вполне себе живым волшебником, со своими невинными слабостями и абсолютно определенными предпочтениями. И то, что творилось сейчас на ковре рядом с директорским столом, всецело отвечало моим предпочтениям!
Поттер стоял на коленях, опираясь на локти и являя Снейпу (и мне) изумительный крепкий зад, а Северус… облизывал этот самый зад, как будто перед ним было редкое изысканное лакомство. Его дразнящий язык проникал в дырочку ануса, и я прямо чувствовал, как тело Гарри покрывается мурашками от удовольствия. Увлажнив Поттера как следует, Северус смачно шлепнул Гарри по заду, а затем, щедро нанеся смазку на свой внушительного вида член и закрыв глаза от предвкушения, вошел в геройскую задницу. Вот когда я пожалел, что был портретом, хоть и магическим, и радости плоти с некоторых пор стали мне недоступны! Эти двое, казалось, могли и мертвого поднять из могилы.
Поттер стонал, извивался и, подавшись назад, насаживался на член Снейпа, а тот в свою очередь вбивался в него, одной рукой придерживая за бедра и рыча от наслаждения. Вторая его рука так же ритмично сжимала член самого Поттера.
Гарри, видимо, окончательно уверившись, что в комнате никого больше нет, кричал:
— Да, Северус, еще! Сильнее! Глубже! Да-а-а!
И вот его сперма обильно оросила ковер. Мой бывший ковер! Конечно, мне не было жалко имущества школы, но — по моему собственному опыту — ничто не сходит с таким трудом, как пятна спермы! Интересно, как директор Северус Снейп завтра объяснит происхождение этих пятен завхозу Филчу, или он назначит Гарри очередную отработку?
Северус тем временем продолжал выполнять пожелания своего бывшего ученика, а ныне коллеги, пока не застыл, простонав имя когда-то так нелюбимого им человека.
Представление завершилось.
— Ну, разумеется, нет, Гарри, посмотри — рама пустая. Мы тут с ним на днях крепко повздорили, он теперь нечасто удостаивает меня своим присутствием.
— И все же мне как-то неудобно. Может, лучше все-таки к тебе в подземелья?
— Поттер, не зуди, я же тебе читал на днях: разнообразие в сексе усиливает потенцию и способствует стабильности отношений. Ты же хочешь стабильности в наших отношениях?
— Хочу!
— Вот и раздевайся. И нечего оглядываться — нет его тут, нет!
Скука смертная! Вот как я охарактеризовал бы минувший год своего так называемого посмертия. Когда предпоследний портрет прежнего директора в пух и прах разругался с нынешним — язвительным и несдержанным на язык Северусом Снейпом — и был с воплями и проклятиями вынесен в мою бывшую опочивальню, составив компанию остальным своим коллегам, я остался в гордом одиночестве. Не то чтобы мне не досаждал характер моего протеже, но коротать дни в обществе дряхлых стариков… Нет уж! Увольте! Тем более в последние несколько недель (ну или месяцев — время для магических портретов идет не так, как для живых волшебников) дела на любовном фронте у нынешнего директора Хогвартса явно пошли в гору.
Двое в комнате продолжали спорить, хотя, судя по тому, что Гарри по одной пуговке, медленно и неуверенно, расстегивал свою мантию, мне было совершенно ясно — кто выиграет. Он все еще сомневался и иногда бросал тревожный взгляд на девственно пустую — не считая обитого красным бархатом кресла — раму моего портрета. Эх, Гарри, Гарри! Не я ли говорил тебе на первом курсе, что умею становиться недоступным взору без всяких там мантий-невидимок?!
Но, по всей вероятности, последние опасения были отброшены (они упали на пол вместе с мантией и рубашкой). А он весьма недурно сложен — наш Избранный! Оставалось только порадоваться за Северуса: развернутые, налитые мышцами плечи, красивые руки, и волосы — не росли где попало, а аккуратной дорожкой убегали за пояс брюк, которые Гарри, кстати, тоже собирался уже снять. Да, да, и ноги очень даже стройные и прямые и опять-таки не слишком волосатые — терпеть не могу волосатые мужские ноги (… а у Геллерта, к слову, были изумительные ноги… )! И все, что выше — тоже… Но я отвлекся, а тут тем временем происходило такое! Северус Снейп, гроза всех студентов Хогвартса, стоял на коленях перед своим бывшим учеником и просто профессионально отсасывал ему. Заглатывал член Поттера глубже, наверное, уже некуда, потом выпускал его изо рта, ласкал яички и скользил языком вокруг головки. А я и не знал, что он так умеет… Нет, я бы, конечно, не использовал свое положение директора, но помечтать-то мне можно?! Хорош, однако, мерзавец! И, видимо, Гарри тоже так думал. Он замер, оперевшись задом на массивный директорский стол красного дерева, расставив ноги и запустив обе руки в волосы Снейпу, и стонал в такт движениям головы Северуса, пока наконец не вскрикнул, задрожав всем телом, а Северус отстранился, вытирая ладонью рот. Вот же, фестрал их задери! Я хоть и являлся портретом уже без малого шесть лет, но когда-то был вполне себе живым волшебником, со своими невинными слабостями и абсолютно определенными предпочтениями. И то, что творилось сейчас на ковре рядом с директорским столом, всецело отвечало моим предпочтениям!
Поттер стоял на коленях, опираясь на локти и являя Снейпу (и мне) изумительный крепкий зад, а Северус… облизывал этот самый зад, как будто перед ним было редкое изысканное лакомство. Его дразнящий язык проникал в дырочку ануса, и я прямо чувствовал, как тело Гарри покрывается мурашками от удовольствия. Увлажнив Поттера как следует, Северус смачно шлепнул Гарри по заду, а затем, щедро нанеся смазку на свой внушительного вида член и закрыв глаза от предвкушения, вошел в геройскую задницу. Вот когда я пожалел, что был портретом, хоть и магическим, и радости плоти с некоторых пор стали мне недоступны! Эти двое, казалось, могли и мертвого поднять из могилы.
Поттер стонал, извивался и, подавшись назад, насаживался на член Снейпа, а тот в свою очередь вбивался в него, одной рукой придерживая за бедра и рыча от наслаждения. Вторая его рука так же ритмично сжимала член самого Поттера.
Гарри, видимо, окончательно уверившись, что в комнате никого больше нет, кричал:
— Да, Северус, еще! Сильнее! Глубже! Да-а-а!
И вот его сперма обильно оросила ковер. Мой бывший ковер! Конечно, мне не было жалко имущества школы, но — по моему собственному опыту — ничто не сходит с таким трудом, как пятна спермы! Интересно, как директор Северус Снейп завтра объяснит происхождение этих пятен завхозу Филчу, или он назначит Гарри очередную отработку?
Северус тем временем продолжал выполнять пожелания своего бывшего ученика, а ныне коллеги, пока не застыл, простонав имя когда-то так нелюбимого им человека.
Представление завершилось.
Страница 1 из 2
