Ночью, когда на небе видна полная луна, вся Параллель слышит его одинокий вой. В нем слышится желание увидеть ее кровь и замерзающие слезы, почувствовать ее страх и страдания, услышать ее крики ужаса и боли, последние слова и вздох, избавить все ее хрупкое тельце от жизненного тепла и насладиться ее медленной, холодной смертью. Это вой того, кто каждую секунду мечтает отомстить, и готов на все, ради свершения своей мести…
Добавить в моё избранное
405 мин, 45 сек 20083
Затем взяла спирт с ватой и продезинфицировала раны, ушибы и ссадины на моем теле, я немного шипел от боли, но она дула на раны… Зачем ты ее сюда притащила? Аня могла бы сделать тоже самое и намного лучше… Я не понимаю ход твоих мыслей, огненное создание.
— А эти узоры… Это татуировки?— поинтересовалась Виктория, складывая шприц с ватой и спиртом в аптечку.
— Нет. Тоже долгая история. — не хотелось детально про себя рассказывать простому и незнакомому человеку.
— Какой же ты загадочный парень. — она улыбнулась. Виктория довольно красивая девушка. Прямые, золотистые волосы, голубые глаза, стройненькая и хрупкая, кожа светленькая, почти бледная. Но я с людьми не общаюсь. Только с сестрой, но и она теперь уже не человек. Виктория нанесла мазь на раны, а потом перебинтовала их. Пол торса, запястье левой руки и плечо правой, были тщательно забинтованы. Препарат начал действовать и боль отходила. Я уже спокойно растянулся на своей кровати и хорошо себя чувствовал.
— Ну… вроде все… Вы отпустите меня?— с большой надеждой в голосе спросила она.
— Нет. Ты не должна возвращаться в человеческий мир. Побывав в нашем, параллельном, будешь жить вечно, но и убивать тебя как-то не правильно. — и оставлять ее тут тоже не вариант, не хочу чужих в доме. Да и пока она ко всем и всему тут привыкнет, век пройдет… Стоп, я кажется придумал… Осмотревшись, замечаю свою большую чашу с золотистыми узорами и красными камнями. Она стояла на тумбочке рядом с кроватью.
— То есть? Я тут останусь навсегда?— она заплакала и отвернулась к огромному окну. Сил во мне нет… Мне нужно это и ты мне поможешь, заодно не будешь путаться под ногами. Тут ни как в типичных романах, я ни капельки не влюбился в нее. Я вообще не вижу смысла в любви, если живешь вечно и враг будет знать, где слабое место. И она не в моем вкусе, у меня его просто нету. У меня была любимая девушка, тогда, давно. Я еще помню, как потухли ее карие глаза, когда я перерезал ее горло, а потом жадно пил вкусную кровь… Встаю с кровати, беру чашу и особенный предмет из-под подушки, который так долго там хранился, прячу за спину. Подхожу к Виктории и протягиваю одной рукой чашу.
— Что это?— озадаченно глядела она на чашу.
— Ты поможешь мне кое в чем?-
— В чем именно?-
— Просто ответь… -
— Да… -
— Накорми меня!— и я достаю из-за спины кинжал, перерезаю ее горло и кровь полилась в чашу. Держу ее за плечо, чтобы не упала на пол и жду, пока чаша наполниться алой кровью. Виктория дергается, захлебывается кровью и теряет жизнь. Когда чаша наполнилась до краев, а ее глаза сомкнулись навсегда, отпускаю Викторию, она падает на пол и остатками крови пачкает ковер. Вдыхаю в себя аромат свежий крови. Прости, но мне тоже надо питаться, такова жизнь хранителя и ты сама дала свое согласие. Пью сладкую кровь, закрыв глаза и сразу чувствую прилив сил и энергию. Кто знает, может она и полюбила меня, но я обычный, одинокий книжник и нормально живу без любви, таким меня сделали сто лет жизни. На губах осталась теплая кровь, облизываю их языком и наслаждаюсь сладким вкусом. Давно я не пил кровушки. Жаль, что нет вампирских клыков, было бы удобней. Твое тело скормлю псу Кабадатха, он давно не ел человечинки. Вот как ты нам в тройне помогла, благодарю и приятного упокоения. Этот пес живет в нашем подвале, где я и Аня пережили свои перерождения. В те моменты он спокойно сидел в темноте. У нас много чего там скрыто… Люди называют его Смайлдог, ну и Кабадатх его так зовет. Помню, как раньше боялся его, но теперь мы друг друга знаем и я наполовину его хозяин.
— Ну как? Догадался, зачем я ее… у-у-у неужели понял? Молодец, отдашь мне труп? Мне надо успеть приделать к ней нити и повесить в городе!— ворвалась в комнату Алина. Вечно она ведет себя, как дурочка, помешанная на своих убийствах… Так ты хотела накормить меня, ну что же, спасибо.
— Мне она нужна. На кормежку Смайлдогу отправлю. — я поставил чашу на место, вытер лезвие кинжала пальцами, облизнул их и спрятал верное оружие обратно под подушку.
— У вас еще и Смайлдог живет!? Круто! А можно с тобой?— радовалась она, как ребенок.
— Ну ладно, помощь мне понадобиться. — я достал из шкафа чистую майку и оделся, а то нечего перед ней с голым торсом расхаживать.
— Избавляться от трупа вместе! Вот это я называю настоящей дружбой. — она нитями связала остывающий труп и потащила к выходу. Иногда я просто не могу понять это огненное создание… То ведет себя, как ребенок, то как дурочка, иногда миленькая, а в некоторые моменты и подходить к ней страшно.
— Пошли. — и я повел ее к подвалу. Я спокойно шел по коридорам дворца, Алина шла подскоками, таща за собой труп.
— А откуда он у вас?-
— Он был адским псом, но по каким-то причинам покинул преисподнюю, Кабадатх нашел его полностью израненного, побитого и истощенного, и взял к себе, еще до моего появления.
— А эти узоры… Это татуировки?— поинтересовалась Виктория, складывая шприц с ватой и спиртом в аптечку.
— Нет. Тоже долгая история. — не хотелось детально про себя рассказывать простому и незнакомому человеку.
— Какой же ты загадочный парень. — она улыбнулась. Виктория довольно красивая девушка. Прямые, золотистые волосы, голубые глаза, стройненькая и хрупкая, кожа светленькая, почти бледная. Но я с людьми не общаюсь. Только с сестрой, но и она теперь уже не человек. Виктория нанесла мазь на раны, а потом перебинтовала их. Пол торса, запястье левой руки и плечо правой, были тщательно забинтованы. Препарат начал действовать и боль отходила. Я уже спокойно растянулся на своей кровати и хорошо себя чувствовал.
— Ну… вроде все… Вы отпустите меня?— с большой надеждой в голосе спросила она.
— Нет. Ты не должна возвращаться в человеческий мир. Побывав в нашем, параллельном, будешь жить вечно, но и убивать тебя как-то не правильно. — и оставлять ее тут тоже не вариант, не хочу чужих в доме. Да и пока она ко всем и всему тут привыкнет, век пройдет… Стоп, я кажется придумал… Осмотревшись, замечаю свою большую чашу с золотистыми узорами и красными камнями. Она стояла на тумбочке рядом с кроватью.
— То есть? Я тут останусь навсегда?— она заплакала и отвернулась к огромному окну. Сил во мне нет… Мне нужно это и ты мне поможешь, заодно не будешь путаться под ногами. Тут ни как в типичных романах, я ни капельки не влюбился в нее. Я вообще не вижу смысла в любви, если живешь вечно и враг будет знать, где слабое место. И она не в моем вкусе, у меня его просто нету. У меня была любимая девушка, тогда, давно. Я еще помню, как потухли ее карие глаза, когда я перерезал ее горло, а потом жадно пил вкусную кровь… Встаю с кровати, беру чашу и особенный предмет из-под подушки, который так долго там хранился, прячу за спину. Подхожу к Виктории и протягиваю одной рукой чашу.
— Что это?— озадаченно глядела она на чашу.
— Ты поможешь мне кое в чем?-
— В чем именно?-
— Просто ответь… -
— Да… -
— Накорми меня!— и я достаю из-за спины кинжал, перерезаю ее горло и кровь полилась в чашу. Держу ее за плечо, чтобы не упала на пол и жду, пока чаша наполниться алой кровью. Виктория дергается, захлебывается кровью и теряет жизнь. Когда чаша наполнилась до краев, а ее глаза сомкнулись навсегда, отпускаю Викторию, она падает на пол и остатками крови пачкает ковер. Вдыхаю в себя аромат свежий крови. Прости, но мне тоже надо питаться, такова жизнь хранителя и ты сама дала свое согласие. Пью сладкую кровь, закрыв глаза и сразу чувствую прилив сил и энергию. Кто знает, может она и полюбила меня, но я обычный, одинокий книжник и нормально живу без любви, таким меня сделали сто лет жизни. На губах осталась теплая кровь, облизываю их языком и наслаждаюсь сладким вкусом. Давно я не пил кровушки. Жаль, что нет вампирских клыков, было бы удобней. Твое тело скормлю псу Кабадатха, он давно не ел человечинки. Вот как ты нам в тройне помогла, благодарю и приятного упокоения. Этот пес живет в нашем подвале, где я и Аня пережили свои перерождения. В те моменты он спокойно сидел в темноте. У нас много чего там скрыто… Люди называют его Смайлдог, ну и Кабадатх его так зовет. Помню, как раньше боялся его, но теперь мы друг друга знаем и я наполовину его хозяин.
— Ну как? Догадался, зачем я ее… у-у-у неужели понял? Молодец, отдашь мне труп? Мне надо успеть приделать к ней нити и повесить в городе!— ворвалась в комнату Алина. Вечно она ведет себя, как дурочка, помешанная на своих убийствах… Так ты хотела накормить меня, ну что же, спасибо.
— Мне она нужна. На кормежку Смайлдогу отправлю. — я поставил чашу на место, вытер лезвие кинжала пальцами, облизнул их и спрятал верное оружие обратно под подушку.
— У вас еще и Смайлдог живет!? Круто! А можно с тобой?— радовалась она, как ребенок.
— Ну ладно, помощь мне понадобиться. — я достал из шкафа чистую майку и оделся, а то нечего перед ней с голым торсом расхаживать.
— Избавляться от трупа вместе! Вот это я называю настоящей дружбой. — она нитями связала остывающий труп и потащила к выходу. Иногда я просто не могу понять это огненное создание… То ведет себя, как ребенок, то как дурочка, иногда миленькая, а в некоторые моменты и подходить к ней страшно.
— Пошли. — и я повел ее к подвалу. Я спокойно шел по коридорам дворца, Алина шла подскоками, таща за собой труп.
— А откуда он у вас?-
— Он был адским псом, но по каким-то причинам покинул преисподнюю, Кабадатх нашел его полностью израненного, побитого и истощенного, и взял к себе, еще до моего появления.
Страница 32 из 102
