Режущий лед

Слава Богу Филиппа тут не было, но на кровати лежало что-то черное, похожее на аккуратно свернутую одежду. Он собирается мне нарядить во что-то и демонстрировать своей знакомой, как новенькую и красивенькую куклу? Подойдя к кровати, я развернула одежду и рассмотрела ее. Что!? Ты совсем чокнутый!? Да пошел ты! Я такое не одену! В дверь два раза постучали.

— Одевай. Это мое желание, выполняй!— раздался за дверью грубый голос Хозяина.

— Никогда!— кричу ему и швыряю отвратный наряд на пол.

— Тогда я тебя сейчас жестоко заставлю это одеть. — дальше последовал медленный звук, как вставляется ключ в замочную скважину.

— Ладно! Ладно! Только не делай это!— теперь я дрожала от страха.

— Молодец. Я жду, мне интересно поглядеть на тебя в новом наряде. -

— Удод… — буркнула я себе под нос, а затем подняла с пола одежду и посмотрев на нее с кислой миной, начала надевать на себя.

Филипп:

Именно такой реакции я и ожидал от тебя. Я так тщательно искал его для тебя и для этого дня. Так хочется взглянуть на тебя. Я слегка стукнул кулаком в дверь.

— Давай быстрее или мне придется тебе помочь. — игриво тороплю ее.

— Пошел ты, извращенец!— дико кричит она за дверью. Я бы сразу выбил дверь и избил ее, но времени мало, а мне еще все ей объяснять. И к тому же она опять поломается. Она тихонько постучала в дверь.

— Готова?-

— Да… — я повернул ключ два раза и открыл дверь. Анна стояла на пороге в новом костюме. Черное мини платье с длинными рукавами и неглубоким, квадратном вырезом, белый фартучек, украшенный черными кружевами. На ножках белый чулки и блестящие, черные туфельки. Волосы немного взлохмачены и еще влажные. Она спрятала руки в белых перчатках за спину и глядела в пол, сильно стеснявшийся меня.

— На один день побудешь горничной в моем доме, а потом снова станешь обычной вещью. — я осмотрел ее и был доволен своей работой.

— Это отвратно. И что я должна делать? Чай вам приносить что ли?— все так же недовольно говорила она.

— Да, тебе будет разрешено немного походить по дому. И еще, я так и не услышал твоего желания. Ты его вообще придумала?— я скрестил руки на груди и с ухмылкой смотрел на нее.

— Да. Я хочу, чтобы ты не запирал меня и дал полную свободу в этом доме. Про свободу в доме, ты ничего не говорил. И разморозь все окна, чтобы я могла хоть различать когда день, а когда ночь. — а она довольно хитрая и придумала неплохое желание. Хоть мне это желание очень-очень не нравится, но по правилам, я должен…

— Хорошо. Ты честно это заслужила… — глубоко вздохнув, ответил я.

— Теперь жить тут станет немного легче. — она обрадовалась и мило улыбнулась.

— Ладно, пошли на кухню. А попутно расскажу немного о ней. — разворачиваюсь и иду в гостиную. Анна побрела за мной. Если честно, то ей идет этот костюм горничной. Может приказать все время его носить?

— А у тебя тут есть расческа?— спрашивает она за моей спиной, чуть-чуть побаиваясь.

— Здесь есть все для нормальной жизни. — я прошел гостиную, подошел к лестнице и поднялся на третий этаж в кухню. Она осторожно шла за мной и крепко держалась за перила.

Анна:

Как же страшно грохнуться с этих скользких ступень. Как Филипп так спокойно по ним ходит? Так не удобно в этом наряде, а еще эти чулки, отвратительно… Реально горничная какая-то… Филипп стоял на кухне и ждал меня.

— Ее зовут Виола. Она так же как и я потеряла своих монстров и прожигает остатки жизни на полную катушку. Живет далеко отсюда, в человеческом мире, ближе к морю и пляжу. — начал он рассказ, пока я поднималась.

— Водный хранитель что ли?— поинтересовалась я и поднялась в кухню.

— Именно. — он развернулся и достал из буфета серебряный поднос, две фарфоровые чашки с цветочными узорами и такие же блюдца для чашек.

— Электрический чайник тут есть и нормальные пакетики чая тоже. Я же не настолько средневековый, как твой братик с Кабадатхом. — после этих слов меня пронзило в сердце и я сдерживала слезы.

— Не смей про них говорить… — прошептала я дрожащим голосом и зажмурила глаза, не давая слезам покатиться по щекам.

— Ты так и осталась обычным человечешкой. Мы давно отпустили и смерились со своей потерей. А вы вечно держитесь за умерших и продолжаете разрывать себя на части. Не хотите признавать, что их не вернуть, что они уже далеко от вас. — Филипп глубоко вздохнул и продолжал стоять спиной ко мне.

— Пойми, что жизнь хранителя сильно меняет всех нас и многое забирает безвозвратно. — продолжал он.

— А что она у тебя забрала?— шепотом спрашиваю у него.

— Многое. Семью, прежнюю жизнь, человечность, мое мировоззрение, настоящую внешность, некоторые эмоции и еще кое-что… — Филипп опустил голову.

— Что же?… — я чуть наклонила голову на бок. Если подумать, то эта жизнь и у меня многое отняла…