Фандом: Шерлок BBC, Farsantes. Побег-Прованс-пара соседей — что еще нужно, чтобы жизнь скромного инспектора Скотланд-Ярда изменилась навсегда? Вот только к добру ли?
Добавить в моё избранное
225 мин, 20 сек 20843
Он сразу почувствовал себя нашкодившим школьником и весь остаток завтрака ужасно нервничал и наверняка бездарно пытался это скрыть.
По счастью, Холмс всего лишь съел кусок пирога, выпил один бокал и, сославшись на особенно трудную главу, ушел. Хоакин тоже их покинул. Эстебан и Лестрейд остались одни.
Эстебан налил еще вина.
— Леон так следит за тобой, — заметил он. — Если бы ты не сказал, что вы не пара, я бы никогда не подумал.
Лестрейду тоже показалось, что Холмс пришел проконтролировать ситуацию, но это было понятным — мало ли что он тут может сболтнуть.
— Видимо, он боится, что ты совратишь его «подай-принеси», — отшутился Лестрейд.
— Я бы тебя и вправду посовращал. Хоакин не любит ходить со мной на море, а я не хожу один. А ты плаваешь. Мы ночью тебя видели в бухте. Пойдешь со мной вечером туда? Если тебя не смущает моя ориентация, конечно.
Лестрейд окинул Эстебана взглядом, раздумывая, стоит ли ему чего-то опасаться с этой стороны, поймал ответный взгляд, не выдержал и улыбнулся. Потом посерьезнел:
— Я не знаю. Надо Леона спросить. Вдруг я буду нужен ему?
На том и порешили.
К удивлению Лестрейда, на втором этаже работал телевизор, правда, без звука. Показывали велогонку Тур-де-Франс, как раз сегодня проходил этап в Провансе.
— Я думал, ты работаешь, — сказал он, поднявшись вслед за Холмсом, открывшим ему дверь. Тот сразу же вернулся в кресло и поставил на колени ноутбук. — А как же «самое главное для меня сейчас — максимально сосредоточиться»?
— Мне не нужно работать все время, — проигнорировал подколку Холмс. — Я жду сведения от Шерлока, потом обрабатываю их. Предпочитаю не делать выводов при недостатке информации.
— Тебе нравятся велогонки? — Лестрейд поежился под взглядом Холмса. — Ну да, ты производишь впечатление машины, которой не интересно ничто человеческое.
Холмс пожал плечами и вновь перевел взгляд на экран:
— Мне нравятся гонки всех видов, нравится играть в шахматы, хотя, как ты сам понимаешь, в соперники мне годится только лучшая компьютерная программа. Я люблю хорошую еду и хорошее вино, мне нравится готовить, нравится водить самолет.
— Самолет, ух ты! Ну а про меня ты все, наверное, знаешь, или не знаешь, но тебе неинтересно.
На экране сразу несколько велосипедистов упали, и Лестрейд тоже теперь туда уставился. Впрочем, картинка тут же сменилась на велосипедистов, въезжающих в какой-то городок.
— Никогда не смотрел велогонки. По какому принципу их вообще выигрывают?
— В Тур-де-Франс двадцать один этап. Победа на каждом этапе сама по себе престижна. Гонку выигрывает тот, чье суммарное время на всех этапах будет наименьшим. Можно выиграть, не не победив ни на одном этапе, как Лемонд в 1990 году. Его, кстати, звали Грегори, как и тебя. Что ты еще хочешь знать?
— А море ты не любишь?
— Если ты надеешься затащить меня в бухту, то нет.
— Как ты?
— Боже, Жожо, это уже не смешно. Ты не в той одежде, что был вчера, ты пахнешь морем, и к твоей шее прилипла водоросль.
Лестрейд машинально стер ее рукой.
Картинка в телевизоре сбилась, и Холмс открыл ноутбук:
— Что еще?
— Почему операцию отменили?
— Потому что она была спланирована так, чтобы потерпеть провал.
— Эээ… ну бездарно, конечно, да, но не настолько же плохо.
— С учетом имеющейся у меня информации — настолько. Думаю, что Шерлок бы не обрадовался, если бы ты взлетел на этом складе на воздух вместе с остальными.
Лестрейд вздрогнул:
— Значит, была утечка…
— Не в первый же раз.
— Но кто? Джонсон?
Он был рад услышать «нет».
— Тогда кто?
— Я не могу тебе этого сказать. Пока — не могу. И было бы хорошо, чтобы никогда не смог.
Лестрейд кивнул:
— Я понимаю.
Холмс поднял на него взгляд и вдруг улыбнулся. Улыбка, правда, тут же сделалась отвратно кривой и перешла в усмешку. Лестрейду даже подумалось, не почудилось ли.
— Нет, ты не понимаешь. Ты и десятой части происходящего не понимаешь. Не пытайся строить из себя крутого детектива. Это разгадать не под силу даже Шерлоку.
— Так объясни!
— А какой смысл? Но я могу сказать, что, если я не вернусь, ты будешь в безопасности и в следующей утечке в любом случае не будет нужды.
— Подожди. Теперь я понимаю еще меньше. Почему… Постой! То есть ты хочешь сказать, что эта утечка была сделана, чтобы убрать меня?
— Тебя, Донован, Диммока, Хартрайта, всех, кто лоялен Шерлоку и через него — мне.
— Fuck! — сказал Лестрейд. — И кроме нас кто-то еще, да? Повсюду? Эти скандалы последних лет в Скотланд-Ярде: с масонами, с прослушкой от News, с использованием имен мертвых детей для прикрытия — везде после этого летели твои люди?
По счастью, Холмс всего лишь съел кусок пирога, выпил один бокал и, сославшись на особенно трудную главу, ушел. Хоакин тоже их покинул. Эстебан и Лестрейд остались одни.
Эстебан налил еще вина.
— Леон так следит за тобой, — заметил он. — Если бы ты не сказал, что вы не пара, я бы никогда не подумал.
Лестрейду тоже показалось, что Холмс пришел проконтролировать ситуацию, но это было понятным — мало ли что он тут может сболтнуть.
— Видимо, он боится, что ты совратишь его «подай-принеси», — отшутился Лестрейд.
— Я бы тебя и вправду посовращал. Хоакин не любит ходить со мной на море, а я не хожу один. А ты плаваешь. Мы ночью тебя видели в бухте. Пойдешь со мной вечером туда? Если тебя не смущает моя ориентация, конечно.
Лестрейд окинул Эстебана взглядом, раздумывая, стоит ли ему чего-то опасаться с этой стороны, поймал ответный взгляд, не выдержал и улыбнулся. Потом посерьезнел:
— Я не знаю. Надо Леона спросить. Вдруг я буду нужен ему?
На том и порешили.
К удивлению Лестрейда, на втором этаже работал телевизор, правда, без звука. Показывали велогонку Тур-де-Франс, как раз сегодня проходил этап в Провансе.
— Я думал, ты работаешь, — сказал он, поднявшись вслед за Холмсом, открывшим ему дверь. Тот сразу же вернулся в кресло и поставил на колени ноутбук. — А как же «самое главное для меня сейчас — максимально сосредоточиться»?
— Мне не нужно работать все время, — проигнорировал подколку Холмс. — Я жду сведения от Шерлока, потом обрабатываю их. Предпочитаю не делать выводов при недостатке информации.
— Тебе нравятся велогонки? — Лестрейд поежился под взглядом Холмса. — Ну да, ты производишь впечатление машины, которой не интересно ничто человеческое.
Холмс пожал плечами и вновь перевел взгляд на экран:
— Мне нравятся гонки всех видов, нравится играть в шахматы, хотя, как ты сам понимаешь, в соперники мне годится только лучшая компьютерная программа. Я люблю хорошую еду и хорошее вино, мне нравится готовить, нравится водить самолет.
— Самолет, ух ты! Ну а про меня ты все, наверное, знаешь, или не знаешь, но тебе неинтересно.
На экране сразу несколько велосипедистов упали, и Лестрейд тоже теперь туда уставился. Впрочем, картинка тут же сменилась на велосипедистов, въезжающих в какой-то городок.
— Никогда не смотрел велогонки. По какому принципу их вообще выигрывают?
— В Тур-де-Франс двадцать один этап. Победа на каждом этапе сама по себе престижна. Гонку выигрывает тот, чье суммарное время на всех этапах будет наименьшим. Можно выиграть, не не победив ни на одном этапе, как Лемонд в 1990 году. Его, кстати, звали Грегори, как и тебя. Что ты еще хочешь знать?
— А море ты не любишь?
— Если ты надеешься затащить меня в бухту, то нет.
— Как ты?
— Боже, Жожо, это уже не смешно. Ты не в той одежде, что был вчера, ты пахнешь морем, и к твоей шее прилипла водоросль.
Лестрейд машинально стер ее рукой.
Картинка в телевизоре сбилась, и Холмс открыл ноутбук:
— Что еще?
— Почему операцию отменили?
— Потому что она была спланирована так, чтобы потерпеть провал.
— Эээ… ну бездарно, конечно, да, но не настолько же плохо.
— С учетом имеющейся у меня информации — настолько. Думаю, что Шерлок бы не обрадовался, если бы ты взлетел на этом складе на воздух вместе с остальными.
Лестрейд вздрогнул:
— Значит, была утечка…
— Не в первый же раз.
— Но кто? Джонсон?
Он был рад услышать «нет».
— Тогда кто?
— Я не могу тебе этого сказать. Пока — не могу. И было бы хорошо, чтобы никогда не смог.
Лестрейд кивнул:
— Я понимаю.
Холмс поднял на него взгляд и вдруг улыбнулся. Улыбка, правда, тут же сделалась отвратно кривой и перешла в усмешку. Лестрейду даже подумалось, не почудилось ли.
— Нет, ты не понимаешь. Ты и десятой части происходящего не понимаешь. Не пытайся строить из себя крутого детектива. Это разгадать не под силу даже Шерлоку.
— Так объясни!
— А какой смысл? Но я могу сказать, что, если я не вернусь, ты будешь в безопасности и в следующей утечке в любом случае не будет нужды.
— Подожди. Теперь я понимаю еще меньше. Почему… Постой! То есть ты хочешь сказать, что эта утечка была сделана, чтобы убрать меня?
— Тебя, Донован, Диммока, Хартрайта, всех, кто лоялен Шерлоку и через него — мне.
— Fuck! — сказал Лестрейд. — И кроме нас кто-то еще, да? Повсюду? Эти скандалы последних лет в Скотланд-Ярде: с масонами, с прослушкой от News, с использованием имен мертвых детей для прикрытия — везде после этого летели твои люди?
Страница 32 из 63
