Фандом: Гарри Поттер. Так в чём ваш план, Гарри? — спросил Джордж. Да нет никакого плана, — ответил Гарри, совершенно сбитый с толку внезапным появлением всех этих людей и неспособный соображать из-за жгучей боли в шраме.
Добавить в моё избранное
8 мин, 38 сек 5944
— То есть мы будем составлять его по ходу? О, это я люблю! — сказал Фред.
Гарри вспоминал этот разговор, и на глаза невольно наворачивались слёзы. Ну почему они не составили план? Почему не обсудили всё с друзьями или той же МакГонагалл? Почему никак не обезопасились?
Грустно было осознавать, что по его вине погибло столько людей. Что он так и не поумнел — прав был Снейп, — так и не научился думать перед тем, как делать. Поздно было сожалеть, теперь только время поможет смириться. Но как же хотелось всё исправить! Если бы только мог, если бы он успел спасти друзей… победа не была бы такой горькой.
Он не понимал, как у кого-то хватает совести радоваться, когда Фред, Люпин, Тонкс и многие другие мертвы. Хотелось закричать: «Как вы можете?! Они ведь погибли!», но он не произнёс ни слова — это было неуместно.
Когда Волдеморт упал, в его душе что-то словно сломалось. Всё было позади, он победил, но вместо радости Гарри чувствовал опустошение. Он утратил цель, смысл жизни и даже само желание жить. Глядя на посеревшие от горя лица мистера и миссис Уизли, на рыдающих над телами близких незнакомых людей, он чувствовал себя виноватым, что не успел, не уберёг, не спас…
Словно не понимая, что ему тяжело, его поздравляли, хлопали по плечам, обнимали, расцеловывали в обе щеки, и от этого на душе становилось ещё тяжелее. В конце концов, его состояние заметила профессор МакГонагалл и велела немедленно идти в Больничное крыло. Гарри покорно кивнул, получив официальное разрешение исчезнуть, но, зная, как загружена мадам Помфри, пошёл не к ней, а куда глаза глядят.
Ноги привели его на восьмой этаж. Стена, за которой раньше скрывалась Выручай-комната, почернела и потрескалась, и Гарри не смог удержаться от слёз: даже здесь, в сосредоточении самого волшебства, он сплоховал.
Он сполз по стене на пол и, обхватив колени руками, уткнулся в них лицом. Настолько плохо Гарри ещё никогда не было.
Сидеть на полу было жёстко, и Гарри поёрзал, пытаясь найти удобное положение… в бедро упёрлось что-то острое. Запустив руку в карман мантии, он извлёк песочные часы. Пару раз растерянно моргнув, глядя на вещицу, он, наконец, вспомнил, как она попала к нему: разыскивая крестраж в Выручай-комнате, он заметил часики и взял, чтобы рассмотреть, но именно тогда появился Малфой с подпевалами, и Гарри машинально сунул часы в карман, чтобы руки были свободны.
Внимательно смотря на песочные часы, он понял, что не ошибся — это действительно был хроноворот. Очень старый, судя по многочисленным трещинам, испещрившим стекло, и сломанный.
Желание вернуться в прошлое и всё исправить стало непреодолимым.
— «Я ведь могу не вмешиваться во время, — думал Гарри, чьё сердце колотилось так быстро, что дышать быть трудно. — Я могу просто спасти друзей, но наложить сонные чары — и тогда они никак не повлияют на ход битвы. Это же никак не повредит времени».
Чем больше он думал об этом, тем сильнее становилось желание осуществить намерение.
Ещё не понимая, что собирается делать, Гарри встал и направился к лестнице. И только остановившись перед кабинетом профессора МакГонагалл, он осознал, что пришёл украсть хроноворот, которым пользовалась Гермиона на третьем курсе. Ни для кого из посвящённых в эту тайну не было секретом, где декан держала хроноворот — нижний ящик стола, — но раньше тому же Гарри и в голову не могло прийти его выкрасть.
Оглянувшись и убедившись, что коридор абсолютно пуст, Гарри решительно поднял палочку:
— Аллохомора!
Замок послушно щёлкнул, и Гарри нерешительно вошёл в кабинет. Руки дрожали, когда он выдвигал ящик. Мысленно извинившись перед профессором МакГонагалл, он решительно достал хроноворот и задвинул ящик.
— Я смогу! Они будут жить!
Спешно покинув кабинет, пока никто его не заметил, и, что намного важнее, не понял, что он задумал, Гарри замотался в мантию-невидимку, заботливо подобранную Хагридом в Запретном лесу по дороге к замку, и направился обратно на восьмой этаж. Но не пройдя и пару шагов, остановился. Сонные чары — это, конечно, хорошо, но всё должно быть достоверно. Развернувшись на каблуках, Гарри бросился к лестнице: напиток живой смерти, вот, что ему было нужно!
Десять минут спустя он уже входил в Выручай-комнату.
Начать спасательную миссию Гарри решил с Крэбба.
Пусть туповатый слизеринец, подпевала Малфоя, ему никогда не нравился, такой смерти он ему не желал. Нужно было лишь придумать, как вытащить Крэбба из огня так, чтобы этого никто не заметил.
Задача оказалась непростой. Предательские мысли о риске для собственной жизни едва не заставили Гарри отступить, но он всё-таки справился, успев заклинанием обездвижить паникующего Крэбба и, пожелав выход прямо рядом с тем местом, где стоял, покинул Выручай-комнату до того, как Адское пламя поглотило их.
Гарри вспоминал этот разговор, и на глаза невольно наворачивались слёзы. Ну почему они не составили план? Почему не обсудили всё с друзьями или той же МакГонагалл? Почему никак не обезопасились?
Грустно было осознавать, что по его вине погибло столько людей. Что он так и не поумнел — прав был Снейп, — так и не научился думать перед тем, как делать. Поздно было сожалеть, теперь только время поможет смириться. Но как же хотелось всё исправить! Если бы только мог, если бы он успел спасти друзей… победа не была бы такой горькой.
Он не понимал, как у кого-то хватает совести радоваться, когда Фред, Люпин, Тонкс и многие другие мертвы. Хотелось закричать: «Как вы можете?! Они ведь погибли!», но он не произнёс ни слова — это было неуместно.
Когда Волдеморт упал, в его душе что-то словно сломалось. Всё было позади, он победил, но вместо радости Гарри чувствовал опустошение. Он утратил цель, смысл жизни и даже само желание жить. Глядя на посеревшие от горя лица мистера и миссис Уизли, на рыдающих над телами близких незнакомых людей, он чувствовал себя виноватым, что не успел, не уберёг, не спас…
Словно не понимая, что ему тяжело, его поздравляли, хлопали по плечам, обнимали, расцеловывали в обе щеки, и от этого на душе становилось ещё тяжелее. В конце концов, его состояние заметила профессор МакГонагалл и велела немедленно идти в Больничное крыло. Гарри покорно кивнул, получив официальное разрешение исчезнуть, но, зная, как загружена мадам Помфри, пошёл не к ней, а куда глаза глядят.
Ноги привели его на восьмой этаж. Стена, за которой раньше скрывалась Выручай-комната, почернела и потрескалась, и Гарри не смог удержаться от слёз: даже здесь, в сосредоточении самого волшебства, он сплоховал.
Он сполз по стене на пол и, обхватив колени руками, уткнулся в них лицом. Настолько плохо Гарри ещё никогда не было.
Сидеть на полу было жёстко, и Гарри поёрзал, пытаясь найти удобное положение… в бедро упёрлось что-то острое. Запустив руку в карман мантии, он извлёк песочные часы. Пару раз растерянно моргнув, глядя на вещицу, он, наконец, вспомнил, как она попала к нему: разыскивая крестраж в Выручай-комнате, он заметил часики и взял, чтобы рассмотреть, но именно тогда появился Малфой с подпевалами, и Гарри машинально сунул часы в карман, чтобы руки были свободны.
Внимательно смотря на песочные часы, он понял, что не ошибся — это действительно был хроноворот. Очень старый, судя по многочисленным трещинам, испещрившим стекло, и сломанный.
Желание вернуться в прошлое и всё исправить стало непреодолимым.
— «Я ведь могу не вмешиваться во время, — думал Гарри, чьё сердце колотилось так быстро, что дышать быть трудно. — Я могу просто спасти друзей, но наложить сонные чары — и тогда они никак не повлияют на ход битвы. Это же никак не повредит времени».
Чем больше он думал об этом, тем сильнее становилось желание осуществить намерение.
Ещё не понимая, что собирается делать, Гарри встал и направился к лестнице. И только остановившись перед кабинетом профессора МакГонагалл, он осознал, что пришёл украсть хроноворот, которым пользовалась Гермиона на третьем курсе. Ни для кого из посвящённых в эту тайну не было секретом, где декан держала хроноворот — нижний ящик стола, — но раньше тому же Гарри и в голову не могло прийти его выкрасть.
Оглянувшись и убедившись, что коридор абсолютно пуст, Гарри решительно поднял палочку:
— Аллохомора!
Замок послушно щёлкнул, и Гарри нерешительно вошёл в кабинет. Руки дрожали, когда он выдвигал ящик. Мысленно извинившись перед профессором МакГонагалл, он решительно достал хроноворот и задвинул ящик.
— Я смогу! Они будут жить!
Спешно покинув кабинет, пока никто его не заметил, и, что намного важнее, не понял, что он задумал, Гарри замотался в мантию-невидимку, заботливо подобранную Хагридом в Запретном лесу по дороге к замку, и направился обратно на восьмой этаж. Но не пройдя и пару шагов, остановился. Сонные чары — это, конечно, хорошо, но всё должно быть достоверно. Развернувшись на каблуках, Гарри бросился к лестнице: напиток живой смерти, вот, что ему было нужно!
Десять минут спустя он уже входил в Выручай-комнату.
Начать спасательную миссию Гарри решил с Крэбба.
Пусть туповатый слизеринец, подпевала Малфоя, ему никогда не нравился, такой смерти он ему не желал. Нужно было лишь придумать, как вытащить Крэбба из огня так, чтобы этого никто не заметил.
Задача оказалась непростой. Предательские мысли о риске для собственной жизни едва не заставили Гарри отступить, но он всё-таки справился, успев заклинанием обездвижить паникующего Крэбба и, пожелав выход прямо рядом с тем местом, где стоял, покинул Выручай-комнату до того, как Адское пламя поглотило их.
Страница 1 из 3
