Хохотун

Эмбера теперь обвинят во всех грехах, заберут его деньги, а ее отправят в лечебницу. Что еще тебе нужно?

Он долго и раздраженно смотрел на меня, но все-таки уступил, едва кивнув в знак согласия. Я выдохнула, радуясь, что на этот раз каким-то неведомым способом одержала верх. Это случалось так редко, и я настолько привыкла слушаться Артемуса, что порой приходилось прикладывать усилия, чтобы спорить и отстаивать свою точку зрения.

Но теперь перед нами стояла еще одна задача — женщина была тяжелой, но тащить ее наверх кроме нас было некому. К тому же я подозревала, что Артемусу было категорически противопоказано поднимать тяжести.

— А ты сможешь поднять ее магией? — неуверенно спросила я и попыталась вспомнить, знаю ли я о чем-то подобном.

— Она ведь не мешок картошки, — отрывисто ответил он, все еще злясь на меня. — Нужно сделать носилки, иди поищи что-нибудь, а я тут осмотрюсь.

Я пожала плечами и кивнула.

Снаружи пахло куда лучше, чем в разваливающейся лачуге, но вид истерзанного тела стоял перед глазами — я не любила ни вид крови, ни мертвых тел, хоть и насмотрелась за жизнь на то и на другое. Однако меня по-прежнему мутило, и, идя по сырым дощатым дорожкам, я дышала глубоко и размеренно. А вот куда шла — другой вопрос. Дорожки петляли и разветвлялись, оканчиваясь у дверей точно таких же домиков. И можно ли там что-то найти — тот еще вопрос.

За щелчком пальцев последовал яркий шар света, но шла я все равно осторожно, вслушиваясь в мертвую тишину, обнимавшую внутренности пещеры сырым воздухом. Где-то, испугавшись света, кто-то спорхнул с насеста, но я ждала мерзкого хихиканья и шарканья. Вряд ли Артемус сжег все, что тут бродило. Если пару тварей занесло в самое начало пещер, то они должны быть везде. И спирта у нас нет.

И если вопрос — смогу ли я вытащить бессознательного Артемуса отсюда — отчетливо сводился к отрицательному ответу, то как он поступит в ситуации наоборот?

Но я прогнала дурные мысли, понимая, что дала ход своей мнительности.

Пришлось осторожно вернуться к подводным базам и хорошенько внутри пошарить, ища медицинский отсек или хоть что-то его напоминающее. И я не прогадала.

Правда, носилки оказались рваными, но выбирать особо не приходилось. В конце концов, нам нужно только доставить дочь Эмбера на материк, а дальше я просто позову на помощь Захараиуса. Или того, на кого укажет Артемус.

А он ждал у дверей, о чем-то размышляя, и рассеянно мне кивнул, когда я положила перед ним носилки.

До берега мы добрались поздним утром — та часть Города, что спала по ночам, успела проснуться и наполнить узкие улицы неясным шумом и гулом. Мы оба были вымотаны, потому что пришлось плыть быстрее, стараясь опередить прилив, но я искренне порадовалась Докам.

Пока я скрытно пробиралась в собственную общину, просила знакомых молчаливых ребят помочь с транспортировкой леди Эмбер и возвращалась обратно, ее уже унесли, и Артемус ждал меня в одиночестве.

Я устало ему улыбнулась, неожиданно робея и боясь того, что именно сейчас нам нужно будет расстаться. Но мы пошли вместе молча, машинально стараясь ступать в жалкой тени утра, хоть в этом и не было необходимости — единственный мой талант работал всегда и безотказно.

— Мне неуютно, — неуклюже призналась я. — Оттого, что ты молчишь. Неужели до сих пор злишься, что я не послушалась тебя?

— Нет, конечно, — мягко улыбнулся он, выныривая из размышлений. — Я просто устал. Но готов тебе кое-что рассказать.

Мы остановились у небольшого лодочного причала, где в этот час еще никого не было, и сели на выпирающие над водой бревна.

— Как жаль, что ничего узнать не получится наверняка, — сказал он, глядя на меня. — Но, насколько я слышал, бедная леди Резерфорд боготворила Эмбера. Еще бы — учитывая его заботу о ней. Она часто находилась рядом с ним, и, вероятно, всего лишь вероятно, но я вижу только это объяснение, она могла слышать разговоры Эмбера с Грейнди — про меня, про тебя, про Хаммеритов. Он был в ссоре с первосвященником Гридусом в последнее время.

Я помотала головой, стряхивая сон.

— Так это она… защищала его? От тебя, от меня и от… Хаммериты были прекрасно знакомы с Хохотунами. И от них тоже? Она сама их создавала и направляла? Но ведь она дурочка. Мне показалась с твоих слов, что она не понимает речь.

— Понимает, — возразил он. — Откуда иначе такая привередливость в выборе жертв? Будь леди Резерфорд настолько безумной, город утонул бы тварях. Но я не слышал, чтобы они тронули кого-то обычного, вроде стражника или пьянчуги.

— А может быть, Эмбер сам просил ее? — я вдруг почувствовала необходимость вцепиться Артемусу в руку, пытаясь вернуть стремительно уходившее изнутри тепло. — Он не мог не знать о ее талантах.

— Может быть, и так, но такие вещи стоят огромных усилий, и я сомневаюсь, что леди на них способна.