Фандом: Гарри Поттер. Мы с тобой сочинили эту историю вдвоем. Странную сказку в черных и красных тонах. Ты так часто любишь задавать мне вопрос «Почему?», а я все время ухожу от ответа, пытаясь оттянуть неизбежное. Но не сегодня. Сегодня я расскажу тебе все. Вот только боюсь, что мне не хватит слов, чтобы описать тебе мою боль.
Добавить в моё избранное
8 мин, 8 сек 3430
Я не мог позволить тебе играть со мной. Моя гордость бы этого не выдержала. Но и использовать тебя в своих корыстных целях я не мог — остатки совести не позволяли мне поступить с тобой так.
После финальной битвы ты пришла ко мне с просьбой взять тебя в ученики. Я согласился, даже не подозревая о том, какие проблемы меня ожидают в будущем.
Все началось со споров о теории зельеварения. Ты так отчаянно пыталась отстоять свою точку зрения, пыталась убедить меня в своей правоте… Но куда тебе было тягаться со мной в словесных поединках? Иногда лишь одной фразой, одним небрежно брошенным словом я мог разрушить всю цепочку тщательно составленных тобой аргументов. Ты злилась — кричала или молча уходила с высоко поднятой головой, — но никогда, никогда не плакала. Никогда.
Забавно было наблюдать твои жалкие попытки флиртовать со мной. Интересно, в какой книге ты вычитала, что частое хлопанье ресницами может заинтересовать мужчину? Со стороны это выглядело очень глупо и неестественно. Хотя, чего уж там скрывать, мне было чрезвычайно приятно твое внимание. Но, Гермиона, ты не знала, что мое сердце уже давно выжжено дотла долгими ожиданиями и бесконечными разлуками. Я не хотел вновь влюбляться. Даже в тебя. Однако разве кто-нибудь когда-нибудь интересовался моим мнением?
Ты такая красивая и беззаботная. В конце концов, я не мог не поддаться твоим чарам. В очередной раз, когда мы спорили, я совершил непростительную глупость. Хотя нет, пожалуй, это был единственный мой верный поступок за многие годы. Одним резким и уверенным движением я прижал тебя к себе и поцеловал. Ты ответила так неуверенно, будто боялась, что я сразу же оттолкну тебя. Но даже эта робкая, неумелая ласка вновь заставила меня почувствовать, что сердце все еще бьется в груди.
Красными чернилами ты начала писать продолжение нашей истории. В ней было все: горечь, страсть, счастье. Мы учили друг друга любить. Ты показала мне, каким приятным может быть завтрак в компании любимого человека, особенно когда он молчит. Я же научил любить тебя свое тело. Ты жадно впитывала в себя новые знания и очень быстро овладела искусством соблазнения. Незаметно я привык к твоему присутствию, бесконечным вопросам и по-детски наивной улыбке.
Медленно, шаг за шагом, мы пришли к выводу, что у этой сказки может быть продолжение. Ты стала для меня больше, чем друг или любовница. И я почти забыл о горечи и отчаянии, о жизни, написанной черными чернилами. Проживая каждый день рядом с тобой, как последний, я понял, что смогу вновь открыть свою душу.
Вот только вместе с счастьем пришел страх, что ты уйдешь, и эта история закончится жирной точкой. Но сейчас это неважно. Я привык к потерям, привык платить за все в этой жизни. И поверь, я не стану удерживать тебя, если ты решишь уйти. Просто будь счастлива. Это единственное, о чем я прошу тебя.
Твой Северус.
Я вошла в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Северус сидел за письменным столом. Тонкие, изящные пальцы правой руки вертели гусиное перо, в левой же он держал письмо. Все его внимание было сосредоточено на этом клочке пергамента. В моей голове мелькнула мысль, что наконец-то пришел ответ из министерства на его заявку, поданную две недели назад: опытный образец зелья, восстанавливающего память, успешно прошел все тесты, и мы надеялись в скором времени опробовать его в больнице Святого Мунго.
Неслышно подойдя к нему, я с любопытством заглянула в пергамент, исписанный мелким угловатым почерком. Но Северус не дал мне прочитать ни строчки, ловко перевернув его исписанной стороной вниз и придавив ладонью. В ответ на мой вопросительный взгляд зельевар лишь усмехнулся краешком тонких губ и отрицательно покачал головой.
— Ты не скажешь мне, кто прислал тебе это письмо? — спросила я, скользнув ему на колени.
— Хм, какая же ты любопытная, — пробормотал он, касаясь губами моего виска.
Как же хорошо находится в кольце его сильных рук! Сильнее прижавшись к груди мужчины, я с наслаждением втянула запах трав, исходящих от его одежды.
— И все же, — продолжала настаивать на ответе я.
Да, Северус не любит, когда я пытаюсь выведать очередной его секрет, но мне невыносима сама мысль, что он может что-то от меня скрывать, ведь мы так долго учились доверять друг другу.
— Это письмо написал я, — нехотя признался он, рассеяно перебирая пряди моих волос.
— Да? И кому же?
— Тебе.
Резко подняв голову с его плеча, я пытливо заглянула ему в глаза. Он никогда не мог ничего противопоставить такому взгляду — это его маленькая слабость, которой просто грех не воспользоваться. Но, видимо, не в этот раз. Насмешливо вскинув правую бровь, зельевар ласково провел пальцем вниз к подбородку по моей скуле.
— Ты ведь не дашь мне его прочитать, — уверенный тон, каким я произнесла эту фразу, вызвал у Северуса улыбку — чуть горькую, но в тоже время безумно любимую.
После финальной битвы ты пришла ко мне с просьбой взять тебя в ученики. Я согласился, даже не подозревая о том, какие проблемы меня ожидают в будущем.
Все началось со споров о теории зельеварения. Ты так отчаянно пыталась отстоять свою точку зрения, пыталась убедить меня в своей правоте… Но куда тебе было тягаться со мной в словесных поединках? Иногда лишь одной фразой, одним небрежно брошенным словом я мог разрушить всю цепочку тщательно составленных тобой аргументов. Ты злилась — кричала или молча уходила с высоко поднятой головой, — но никогда, никогда не плакала. Никогда.
Забавно было наблюдать твои жалкие попытки флиртовать со мной. Интересно, в какой книге ты вычитала, что частое хлопанье ресницами может заинтересовать мужчину? Со стороны это выглядело очень глупо и неестественно. Хотя, чего уж там скрывать, мне было чрезвычайно приятно твое внимание. Но, Гермиона, ты не знала, что мое сердце уже давно выжжено дотла долгими ожиданиями и бесконечными разлуками. Я не хотел вновь влюбляться. Даже в тебя. Однако разве кто-нибудь когда-нибудь интересовался моим мнением?
Ты такая красивая и беззаботная. В конце концов, я не мог не поддаться твоим чарам. В очередной раз, когда мы спорили, я совершил непростительную глупость. Хотя нет, пожалуй, это был единственный мой верный поступок за многие годы. Одним резким и уверенным движением я прижал тебя к себе и поцеловал. Ты ответила так неуверенно, будто боялась, что я сразу же оттолкну тебя. Но даже эта робкая, неумелая ласка вновь заставила меня почувствовать, что сердце все еще бьется в груди.
Красными чернилами ты начала писать продолжение нашей истории. В ней было все: горечь, страсть, счастье. Мы учили друг друга любить. Ты показала мне, каким приятным может быть завтрак в компании любимого человека, особенно когда он молчит. Я же научил любить тебя свое тело. Ты жадно впитывала в себя новые знания и очень быстро овладела искусством соблазнения. Незаметно я привык к твоему присутствию, бесконечным вопросам и по-детски наивной улыбке.
Медленно, шаг за шагом, мы пришли к выводу, что у этой сказки может быть продолжение. Ты стала для меня больше, чем друг или любовница. И я почти забыл о горечи и отчаянии, о жизни, написанной черными чернилами. Проживая каждый день рядом с тобой, как последний, я понял, что смогу вновь открыть свою душу.
Вот только вместе с счастьем пришел страх, что ты уйдешь, и эта история закончится жирной точкой. Но сейчас это неважно. Я привык к потерям, привык платить за все в этой жизни. И поверь, я не стану удерживать тебя, если ты решишь уйти. Просто будь счастлива. Это единственное, о чем я прошу тебя.
Твой Северус.
Я вошла в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Северус сидел за письменным столом. Тонкие, изящные пальцы правой руки вертели гусиное перо, в левой же он держал письмо. Все его внимание было сосредоточено на этом клочке пергамента. В моей голове мелькнула мысль, что наконец-то пришел ответ из министерства на его заявку, поданную две недели назад: опытный образец зелья, восстанавливающего память, успешно прошел все тесты, и мы надеялись в скором времени опробовать его в больнице Святого Мунго.
Неслышно подойдя к нему, я с любопытством заглянула в пергамент, исписанный мелким угловатым почерком. Но Северус не дал мне прочитать ни строчки, ловко перевернув его исписанной стороной вниз и придавив ладонью. В ответ на мой вопросительный взгляд зельевар лишь усмехнулся краешком тонких губ и отрицательно покачал головой.
— Ты не скажешь мне, кто прислал тебе это письмо? — спросила я, скользнув ему на колени.
— Хм, какая же ты любопытная, — пробормотал он, касаясь губами моего виска.
Как же хорошо находится в кольце его сильных рук! Сильнее прижавшись к груди мужчины, я с наслаждением втянула запах трав, исходящих от его одежды.
— И все же, — продолжала настаивать на ответе я.
Да, Северус не любит, когда я пытаюсь выведать очередной его секрет, но мне невыносима сама мысль, что он может что-то от меня скрывать, ведь мы так долго учились доверять друг другу.
— Это письмо написал я, — нехотя признался он, рассеяно перебирая пряди моих волос.
— Да? И кому же?
— Тебе.
Резко подняв голову с его плеча, я пытливо заглянула ему в глаза. Он никогда не мог ничего противопоставить такому взгляду — это его маленькая слабость, которой просто грех не воспользоваться. Но, видимо, не в этот раз. Насмешливо вскинув правую бровь, зельевар ласково провел пальцем вниз к подбородку по моей скуле.
— Ты ведь не дашь мне его прочитать, — уверенный тон, каким я произнесла эту фразу, вызвал у Северуса улыбку — чуть горькую, но в тоже время безумно любимую.
Страница 2 из 3
