Фандом: Animamundi: Dark Alchemist. Мефистофель сидел на крыше небольшого особняка и со скукой смотрел на шпили Агестро, которые виднелись вдалеке. Несмотря на благодать Небес, Камазен, как любая столица большого государства, погряз в пороках. Поэтому Мефистофель мог с лёгкостью распространить в городе своё влияние.
Добавить в моё избранное
3 мин, 14 сек 14854
Но один архангел, преданный Идее и Создателю, ни в коем случае не позволил бы нечисти не то что сплести сеть греха, даже приблизиться на пару шагов к какой-нибудь заблудшей душе.
— Быть может, мы не будем молчать?
Михаил уселся рядом и прикоснулся к нему крылом.
«Святой и праведный посланник Небес».
Иногда у Мефистофеля появлялось желание вырвать глаза архангелу, чтобы не замечать понимающего, но не осуждающего взора.
Зелёные, не голубые, вопреки представлениям смертных.
«Невыносимо глубокие».
В этих глазах разверзалась бездна из самых потаённых желаний и страхов. Были моменты, когда Михаил больше походил на демона, чем на ангела, и это давило на гордость.
— О чём ты хочешь поговорить?
Архангел вёл себя как какой-нибудь человек. Впрочем, множество смертных воплощений оставили свой отпечаток на сущности Михаила.
— Мефистофель, не пытайся скрыть то, что тебе понравилось, — тихо проговорил архангел, повернув голову в его сторону.
Михаил сумел побывать в глазах Мефистофеля заносчивым, но при этом заботливым братом; лидером воинства Небес; ребёнком, который цепляется за знакомое с самого рождения создание, лишь бы не потерять самого себя.
— Возможно, — немного издевательски протянул Мефистофель.
Он не жалел о выбранном пути. В Аду, в отличие от Небес, не существовало правил и запретов, кроме тех, которые могли нанести вред замыслам господина Люцифера.
С возрождением истинного Владыки Ада всё вернулось на круги своя. Вначале это радовало Мефистофеля, но лишь вначале. В родном мире он начал чувствовать себя чужаком. Даже самый преданный вассал мог устать от того, что за верную службу его награда — презрительный взгляд или ядовитая насмешка.
В такой ситуации довольно иронично было найти понимание и поддержку от злейшего врага. Михаил знал об истинной природе Мефистофеля, но не корил его; архангел ничего не просил и не приказывал. Конечно, временами его праведные речи нагоняли на Мефистофеля скуку, но ангел есть ангел. Разглагольствование о благе ближних и правильности пути из обитателей Небес не вытравишь и серной кислотой.
— Значит, тебе понравилось.
Мефистофель наконец-то посмотрел на Михаила и заметил, как тот улыбается.
«Понравилось?»
Впервые за несколько тысяч лет он делал что-то не ради блага Ада и его Владыки, а потакал своим прихотям. Был рядом с вечным созданием, которое его немного понимало и не использовало в качестве служки.
— Да, — фыркнул Мефистофель.
В конце концов, они были не чужие друг другу. Просто кое-кто со своим любопытством и желанием создавать всяких тварей некогда совершил ошибку.
— Я давно говорил: в тебе осталось много от ангела.
— Ещё раз скажешь, тогда точно узнаешь, чего и сколько во мне осталось, — прищурился Мефистофель, сдержав порыв «случайно» задеть Михаила крылом, желательно так, чтобы тот потерял с десяток перьев.
Отвернувшись, Мефистофель вспомнил, как защищал это небесное недоразумение, когда им пришлось сотрудничать, и засыпал с ним в обнимку.
— Скажи. От Его взгляда до сих пор ничего нельзя укрыть? — задумчиво спросил он у архангела.
— Ничего. Никогда. Нигде, — подтвердил Михаил.
— Хм, а если я сделаю то, о чём мы оба думаем, Он тебя покарает?
— Ты так и не понял. Существуют грехи, которые можно искупить, если бы…
Договорить ему Мефистофель не дал, резко повернувшись, смяв бледными пальцами ворот мундира и впившись поцелуем в его губы, словно хищная птица, терзающая добычу.
Любой низший демон в такой ситуации уже извергал бы наружу собственные внутренности или, в лучшем случае, его бы попросту разорвало от благодати. Мефистофель же, как падший архангел, не ощущал ни боли, ни тугого кровавого комка в горле.
— Вот видишь, мои крылья на месте… — отстранившись, проговорил Михаил.
Мефистофель вслушался в завывание ветра и мягкое шуршание перьев.
— Жаль. С удовольствием поселил бы тебя в своих адских покоях.
Архангел взглянул на него с какой-то тоской.
«Искупаешь грехи, верно?»
Но если бы Михаил окунулся в пороки с головой, упивался бы страстью и похотью, позабыв о долге, тогда…
— Впрочем, нет, не жаль. Когда теряешь крылья — это до безумия больно, — со вздохом Мефистофель поднялся.
— Ты намекаешь на то, что не дашь мне пасть в любом случае?
— Да, но и не позволю остаться одному в скуке, — усмехнулся Мефистофель, последний раз взглянув на шпили церкви.
Несмотря на благодать Небес, в этом городе он чувствовал себя как дома.
— Быть может, мы не будем молчать?
Михаил уселся рядом и прикоснулся к нему крылом.
«Святой и праведный посланник Небес».
Иногда у Мефистофеля появлялось желание вырвать глаза архангелу, чтобы не замечать понимающего, но не осуждающего взора.
Зелёные, не голубые, вопреки представлениям смертных.
«Невыносимо глубокие».
В этих глазах разверзалась бездна из самых потаённых желаний и страхов. Были моменты, когда Михаил больше походил на демона, чем на ангела, и это давило на гордость.
— О чём ты хочешь поговорить?
Архангел вёл себя как какой-нибудь человек. Впрочем, множество смертных воплощений оставили свой отпечаток на сущности Михаила.
— Мефистофель, не пытайся скрыть то, что тебе понравилось, — тихо проговорил архангел, повернув голову в его сторону.
Михаил сумел побывать в глазах Мефистофеля заносчивым, но при этом заботливым братом; лидером воинства Небес; ребёнком, который цепляется за знакомое с самого рождения создание, лишь бы не потерять самого себя.
— Возможно, — немного издевательски протянул Мефистофель.
Он не жалел о выбранном пути. В Аду, в отличие от Небес, не существовало правил и запретов, кроме тех, которые могли нанести вред замыслам господина Люцифера.
С возрождением истинного Владыки Ада всё вернулось на круги своя. Вначале это радовало Мефистофеля, но лишь вначале. В родном мире он начал чувствовать себя чужаком. Даже самый преданный вассал мог устать от того, что за верную службу его награда — презрительный взгляд или ядовитая насмешка.
В такой ситуации довольно иронично было найти понимание и поддержку от злейшего врага. Михаил знал об истинной природе Мефистофеля, но не корил его; архангел ничего не просил и не приказывал. Конечно, временами его праведные речи нагоняли на Мефистофеля скуку, но ангел есть ангел. Разглагольствование о благе ближних и правильности пути из обитателей Небес не вытравишь и серной кислотой.
— Значит, тебе понравилось.
Мефистофель наконец-то посмотрел на Михаила и заметил, как тот улыбается.
«Понравилось?»
Впервые за несколько тысяч лет он делал что-то не ради блага Ада и его Владыки, а потакал своим прихотям. Был рядом с вечным созданием, которое его немного понимало и не использовало в качестве служки.
— Да, — фыркнул Мефистофель.
В конце концов, они были не чужие друг другу. Просто кое-кто со своим любопытством и желанием создавать всяких тварей некогда совершил ошибку.
— Я давно говорил: в тебе осталось много от ангела.
— Ещё раз скажешь, тогда точно узнаешь, чего и сколько во мне осталось, — прищурился Мефистофель, сдержав порыв «случайно» задеть Михаила крылом, желательно так, чтобы тот потерял с десяток перьев.
Отвернувшись, Мефистофель вспомнил, как защищал это небесное недоразумение, когда им пришлось сотрудничать, и засыпал с ним в обнимку.
— Скажи. От Его взгляда до сих пор ничего нельзя укрыть? — задумчиво спросил он у архангела.
— Ничего. Никогда. Нигде, — подтвердил Михаил.
— Хм, а если я сделаю то, о чём мы оба думаем, Он тебя покарает?
— Ты так и не понял. Существуют грехи, которые можно искупить, если бы…
Договорить ему Мефистофель не дал, резко повернувшись, смяв бледными пальцами ворот мундира и впившись поцелуем в его губы, словно хищная птица, терзающая добычу.
Любой низший демон в такой ситуации уже извергал бы наружу собственные внутренности или, в лучшем случае, его бы попросту разорвало от благодати. Мефистофель же, как падший архангел, не ощущал ни боли, ни тугого кровавого комка в горле.
— Вот видишь, мои крылья на месте… — отстранившись, проговорил Михаил.
Мефистофель вслушался в завывание ветра и мягкое шуршание перьев.
— Жаль. С удовольствием поселил бы тебя в своих адских покоях.
Архангел взглянул на него с какой-то тоской.
«Искупаешь грехи, верно?»
Но если бы Михаил окунулся в пороки с головой, упивался бы страстью и похотью, позабыв о долге, тогда…
— Впрочем, нет, не жаль. Когда теряешь крылья — это до безумия больно, — со вздохом Мефистофель поднялся.
— Ты намекаешь на то, что не дашь мне пасть в любом случае?
— Да, но и не позволю остаться одному в скуке, — усмехнулся Мефистофель, последний раз взглянув на шпили церкви.
Несмотря на благодать Небес, в этом городе он чувствовал себя как дома.
