Тайна короля Трандуила

Глава первая и последняя

Дворец лихолесского владыки был, конечно, не чета Менегроту дориатского короля Элу Тингола. Но очень походил расположением и своей глубиной в самом сердце скалы: большая часть всегда скрыта от любопытных глаз посторонних. Далеко не все приближённые, разве что царевич Леголас знал обо всех тайниках и секретных нишах, церемониальных залах и сокровищницах. Но об одном покое не ведал даже он. Спрятанном ото всех. Скрытом чарами.

Туда и направлялся разгневанный нежданным визитом гномов Владыка. Он быстро шёл вдоль длинных анфилад, коридоров и винтовых лестниц, даже осенью увитых плющом, и полы серебристого камзола били по ногам в узорчатых сапогах.

Трандуил усилием воли подавлял желание коснуться левой щеки, что так и горела. Он поддался эмоциям при этом наглом гноме, и старые раны снова напомнили о себе, смывая магию Мэй.

На мгновение снова запахло гарью и кровью. Раскалённой докрасна медью и страхом Мордора. Послышались стоны раненых родичей, людей и гномов. Боевые кличи разных кланов и низкий рёв осёдланных муммаков. А перед глазами снова встала выжженная равнина Дагорлад, окруженная мрачными Эмин Муйл и Кирит Горгор, покрытая чёрным пеплом, и войска Последнего союза, измотанные войной. Бледное лицо мертвого отца, убитого орочьим палашом. Забрызганные кровью его доспехи — короля Эрин Гален — Орофера, так самонадеянно отказавшегося подчиниться приказу Гил-Гэлада… и отряд отчаянного Амдира, погибший от булав орков… Из всей армии лесных эльфов в живых осталась лишь треть, и тогда пришлось взять командование на себя…

Трандуил с трудом отогнал тяжёлые видения прошлого и, тяжело дыша, коснулся щеки. Но тут же отдёрнул пальцы. Ожоги от пламени ненавистного дракона, от которого он заслонял своих подданых на Дагорлад, снова уродовали лицо.

Он остановился перед ничем не примечательной стеной и смахнул пот, выступивший на лбу. Затем лёгким мановением рук снял морок и шагнул внутрь.

Здесь, на широкой поляне, очерченной от мира невидимой завесой, подобной той, что создала майа Мелиан, когда благословенный Эгладор стал Дориатом-крепостью, царил мир и покой. Над палой осенней листвой цвета старого золота гудели сонные пчёлы. От жухлой, но ещё мягкой, травы пахло мёдом и жёлтыми яблоками, но в воздухе уже чувствовались отголоски первых дождей.

Мэй нигде не было видно, и это рассердило Трандуила ещё больше.

«Куда её опять унесло, когда она так нужна?»

Он прошагал по тропинке, выложенной стертыми валунами, к деревянному дому со стрельчатыми окнами.

Внутри повисла гулкая тишина, но каждая мелочь напоминала о Мэй: плетёная корзинка с вязанием на столе, свежие ромашки в вазе, недочитанная книга, заложенная высушенным цветком шиповника.

Трандуил сбросил на спинку стула королевский плащ и серебристый камзол с затейливой вышивкой: здесь всё это ни к чему. Он дёрнул шнуровку у горловины рубашки, чтобы легче стало дышать, и угрюмо уселся в кресло, пытаясь прогнать страшные воспоминания о войне.

За окном ветер сильнее затеребил ало-жёлтые листья на ветвях, шумя в густых кронах: он звал хозяйку дома по молчаливой, но настойчивой просьбе Владыки леса.

Когда послышался топот лёгких башмачков на крыльце, Трандуил прикрыл глаза и откинулся на спинку.

— Ой! Ты пришёл…

Мэй, невысокая девушка с тёмными косами, лежащими на платье цвета корицы, хотела было кинуться в объятия королю, но увидев, что тот безучастно сидит в кресле, замерла. Она немного помялась на пороге, опуская на пол корзинку с поздней ежевикой, и медленно прошла в дом.

Мэй с болью смотрела на ожоги, зажав ладонью рот: что-то случилось с ним, что-то задело Трандуила до самой глубины его бессмертной души. Она прекрасно знала это хмурое и надменное выражение гостя, как знала и то, что сейчас лучше не выражать буйной радости по поводу его появления.

Девушка сполоснула руки в тазу с водой, вытерла рушником и взялась за деревянный гребень. Она подошла к королю сзади и осторожно вынула из его волос корону из ветвей и ягод, уложив её рядом с корзинкой для вязания. Затем расправила его длинные золотистые волосы и набросила концы себе на руку.

Заботливо расчесывая шелковистые пряди, Мэй принялась вполголоса напевать. Сама песня была быстрой, но девушка тянула её, словно колыбельную. Как в долгую зимнюю ночь пряха тянет нить из спутанного облака шерсти, так потянулись над домом незатейливые слова и приятный грудной голос.

— Весел мой лес зеленый,

Листва веселей изумруда

На зелени ярче солнца,

На зелени звонче птицы.

Красавицы, двери закройте,

Замкните на три засова -

Король молодой со свитой

С веселой охоты мчится.

Красавицы, двери закройте,

Замкните на три засова,

Чтоб пенья рогов не слышать,

Не слышать собачьего лая.