Корнилов Лавр Георгиевич (1870-1918) русский генерал, во время гражданской войны в России командующий Добровольческой армией белых… Корнилов был убит при штурме Екатеринбурга. О том, как это произошло, рассказал другой участник событий — генерал А. Деникин.
Добавить в моё избранное
2 мин, 1 сек 1286
«С раннего утра 31-го (13 апреля 1918 г. по новому стилю), как обычно, начался артиллерийский обстрел всего района фермы. Корнилова снова просили переместить штаб, он ответил: — Теперь уже не стоит, завтра штурм. Перебросились с Корниловым несколькими незначительными фразами — я не чувствовал тогда, что они будут последними…»
Я вышел к восточному краю усадьбы взглянуть на поле боя; там тихо; в цепях не слышно огня, не заметно движения войска. Сел на берегу возле фермы. Весеннее солнце стало ярче и теплее; дышит паром земля; внизу под отвесный обрывом тихо и лениво течет Кубань; через голову то и дело проносятся со свистом гранаты, бороздят гладь воды, вздымают столбы брызг, играющих разноцветными переливами на солнце, и отбрасывают от места падения в сторону широкие круги.
Подсели два-три офицера. Но разговор не вяжется, хочется побыть одному. В тиши — тягостное чувство, навеянное вчерашней беседой с Корниловым. Нельзя допустить непоправимого… Завтра мы с Романовским, которому я передал разговор с командующим, будем неотступно возле него…
Был восьмой час. Глухой удар в роще: заметались кони, зашевелились люди. Другой, совсем рядом — сухой и резкий… Прошло несколько минут… — Ваше превосходительство! Генерал Корнилов… Предо мной стоит адъютант командующего подпоручик Долинский о перекошенным лицом и от сдавившей горло судороги не может произнести больше ив слова. Не нужно. Все понятно. Генерал Корнилов был один в своей комнате, когда неприятельская граната пробила стену возле окна и ударилась об пол под столом, за которым он сидел; силой взрыва его подбросило, по-видимому, кверху и ударило о печку. В момент разрыва гранаты в дверях появился Долинский, которого отшвырнуло в сторону. Когда затем Каэанович и Долинский вошли первыми в комнату, она была наполнена дымом, на полу лежал генерал Корнилов, покрытый обломками штукатурки и пылью. Он еще дышал…
Кровь сочилась из небольшой ранки в виске и текла из пробитого правого бедра. Долинский не докончил еще своей фразы, как к обрыву подошел Романовский и несколько офицеров. Принесли носилки, поставили возле меня. Он лежал на них безмолвно и недвижимо. Я наклонился к нему. Дыхание становилось все тише, тише и угасло.
Сдерживая рыдания, я приник к холодеющей руке почавшего вождя… Неприятельская граната попала я дом, только одна, только в комнату Корнилова, когда он был в ней, и убила только его одного.
Вначале смерть главнокомандующего хотели скрыть от армии до вечера. Напрасные старания: весть разнеслась, словно по внушению. Казалось, что самый воздух напоен чем-то жутким и тревожным и что там в окопах еще не знают, но чувствуют, что свершилось роковое«.»
На этой ферме размещался штаб Добровольческой армии.
Я вышел к восточному краю усадьбы взглянуть на поле боя; там тихо; в цепях не слышно огня, не заметно движения войска. Сел на берегу возле фермы. Весеннее солнце стало ярче и теплее; дышит паром земля; внизу под отвесный обрывом тихо и лениво течет Кубань; через голову то и дело проносятся со свистом гранаты, бороздят гладь воды, вздымают столбы брызг, играющих разноцветными переливами на солнце, и отбрасывают от места падения в сторону широкие круги.
Подсели два-три офицера. Но разговор не вяжется, хочется побыть одному. В тиши — тягостное чувство, навеянное вчерашней беседой с Корниловым. Нельзя допустить непоправимого… Завтра мы с Романовским, которому я передал разговор с командующим, будем неотступно возле него…
Был восьмой час. Глухой удар в роще: заметались кони, зашевелились люди. Другой, совсем рядом — сухой и резкий… Прошло несколько минут… — Ваше превосходительство! Генерал Корнилов… Предо мной стоит адъютант командующего подпоручик Долинский о перекошенным лицом и от сдавившей горло судороги не может произнести больше ив слова. Не нужно. Все понятно. Генерал Корнилов был один в своей комнате, когда неприятельская граната пробила стену возле окна и ударилась об пол под столом, за которым он сидел; силой взрыва его подбросило, по-видимому, кверху и ударило о печку. В момент разрыва гранаты в дверях появился Долинский, которого отшвырнуло в сторону. Когда затем Каэанович и Долинский вошли первыми в комнату, она была наполнена дымом, на полу лежал генерал Корнилов, покрытый обломками штукатурки и пылью. Он еще дышал…
Кровь сочилась из небольшой ранки в виске и текла из пробитого правого бедра. Долинский не докончил еще своей фразы, как к обрыву подошел Романовский и несколько офицеров. Принесли носилки, поставили возле меня. Он лежал на них безмолвно и недвижимо. Я наклонился к нему. Дыхание становилось все тише, тише и угасло.
Сдерживая рыдания, я приник к холодеющей руке почавшего вождя… Неприятельская граната попала я дом, только одна, только в комнату Корнилова, когда он был в ней, и убила только его одного.
Вначале смерть главнокомандующего хотели скрыть от армии до вечера. Напрасные старания: весть разнеслась, словно по внушению. Казалось, что самый воздух напоен чем-то жутким и тревожным и что там в окопах еще не знают, но чувствуют, что свершилось роковое«.»
На этой ферме размещался штаб Добровольческой армии.
