М. М. Зощенко также собрал ряд анекдотов на тему смерти. В частности, в «Повести о разуме» он рассказывает...
Добавить в моё избранное
1 мин, 23 сек 4153
«Известный библиотекарь Эрмитажа (конец XVIII в.) И. Ф. Лужков, по словам современников, с необыкновенной любовью и рвением относился ко всяким похоронным делам. Почти ежедневно он присутствовал на отпевании совершенно незнакомых ему покойников. Он бесплатно рыл могилы для бедных. До страсти любил писать эпитафии. И проводил на кладбище иной раз целые дни.»
Не довольствуясь этим, он построил себе домик рядом с Охтинским кладбищем. И окна его домика выходили на кладбище, как иной раз выходят в сад.
Лужкову принадлежит следующая эпитафия, высеченная на могильной плите одного его родственника:
— Паша, где ты?
— Здеся.
— А Ваня?
— Подалее немного.
— А Катя?
— Осталась в суетах.
Таким же отношением к жизни, как к суете — ненужной и, в сущности, рядом с величием смерти, лишней, — прославился отставной вице-губернатор Шевелев (сороковые годы прошлого столетия). Он специально узнавал у гробовщиков, где имеются покойники, и, прихватив с собой подушку, шел по адресам. И там, где ему понравилось, он с разрешения хозяев оставался на два-три дня. Причем принимал самое деятельное участие во всей суете. Обмывал покойников, снаряжал их в последний путь и по ночам читал над ними то, что полагалось«.»
Для себя Шевелев еще при жизни заказал гроб, который многие годы стоял у него в кабинете, и все гости при желании могли полежать в нем для будущей тренировки. (Кстати говоря, французская актриса Сара Бернар какое-то время даже спала в гробу — и такое бывает).
У Лужкова и Шевелева до сих пор находятся последователи. Так, в XX веке в Испании жил Хасинто Альварес, хобби которого заключалось в участии в похоронных процессиях, Альваресу принадлежит своеобразный рекорд: за свою жизнь он проводил на кладбище 18 тысяч покойников! Правда, и прожил он немало — 98 лет. И умер Хасинто Альварес, как жил, — сопровождая очередные похороны.
Не довольствуясь этим, он построил себе домик рядом с Охтинским кладбищем. И окна его домика выходили на кладбище, как иной раз выходят в сад.
Лужкову принадлежит следующая эпитафия, высеченная на могильной плите одного его родственника:
— Паша, где ты?
— Здеся.
— А Ваня?
— Подалее немного.
— А Катя?
— Осталась в суетах.
Таким же отношением к жизни, как к суете — ненужной и, в сущности, рядом с величием смерти, лишней, — прославился отставной вице-губернатор Шевелев (сороковые годы прошлого столетия). Он специально узнавал у гробовщиков, где имеются покойники, и, прихватив с собой подушку, шел по адресам. И там, где ему понравилось, он с разрешения хозяев оставался на два-три дня. Причем принимал самое деятельное участие во всей суете. Обмывал покойников, снаряжал их в последний путь и по ночам читал над ними то, что полагалось«.»
Для себя Шевелев еще при жизни заказал гроб, который многие годы стоял у него в кабинете, и все гости при желании могли полежать в нем для будущей тренировки. (Кстати говоря, французская актриса Сара Бернар какое-то время даже спала в гробу — и такое бывает).
У Лужкова и Шевелева до сих пор находятся последователи. Так, в XX веке в Испании жил Хасинто Альварес, хобби которого заключалось в участии в похоронных процессиях, Альваресу принадлежит своеобразный рекорд: за свою жизнь он проводил на кладбище 18 тысяч покойников! Правда, и прожил он немало — 98 лет. И умер Хасинто Альварес, как жил, — сопровождая очередные похороны.
