Под эту теорию подходят не только уголовники, но и политические убийцы ради идеи, фанатики-террористы. В их голове происходит сдвиг, смещение нравственных понятий. Они считают, что ради блага одних людей можно убивать других (комплекс Раскольникова).
Добавить в моё избранное
11 мин, 24 сек 11802
Данный парадокс как нельзя лучше характеризует лживость нравственных ценностей современной цивилизации. Опять принцип родоплеменной (государственной) выгоды ставится превыше всего. Государство подавляет личность, заставляя быть убийцей (армия, полиция (милиция), палачи-исполнители приговоров). Но отсюда следует и неизбежная реакция личности — раз можно убивать на «законных» основаниях, значит, само по себе убийство — вещь допустимая.«Дело не в том, что нельзя убивать вообще никогда, нигде и никого, — рассуждает такой человек, — а в том, чтобы убийство совершалось на законных основаниях либо… чтобы я не попался». И вот цивилизация пожинает плоды своей лживой морали — тысячи тысяч убитых, и конца краю этому не видно. (Кстати говоря, значительное количество убийств в нашей стране совершается военослужащими — как в воинских частях, так и на гражданской территории).
Американский генерал Маршалл после второй мировой войны провел исследования среди пехотинцев армии США, вернувшихся с фронта, и установил, что действительно стреляли в противника лишь 30 процентов. С тех пор военные психологи активно ищут способы увеличить процент убийц в армии — и небезуспешно. Ханиа Лучак, анализируя организацию «навыков убивания», пишет в немецком журнале «Гео»: «Во всем мире уже опробовано много способов повышения — путем тренировки — боевой ценности» молодых мужчин… Волшебное слово при этом — «мотивация». Она начинается с хвалебного письма, направляемого командиром родителям солдата, включает такие меры, как внушение известных формул о «справедливой» или«священной» войне, вплоть до попытки объявить противника«недочеловеком». Прибегают и к так называемой «симуляции», моделированию ситуаций, когда, например, вырабатывается навык, не раздумывая, открывать огонь без прицела.
Повсюду в армии теперь стремятся лишить сам акт убийства эмоциональной окраски, придать ему «деловой» характер, а также сделать солдата нечувствительный к боли и страданиям. Американские исследователи пишут о методике подготовки солдат, к которой прибегают в армии США. Мужчин заставляют смотреть фильмы ужасов, предварительно зажав им головы в тиски и не давая закрывать глаза. Их сажают в самолет и в ходе полета имитируют отказ мотора; в учебных целях взрывают гранаты рядом с ничего не подозревающими людьми«…»
Далее X. Лучак рассказывает об американском психоаналитике Хайме Шатане, разработавшем теорию «боя и психологии убийств». Уже в ходе обучения, пишет он, наступает «утрата индивидуальности» солдата. Инструктор, осуществляющий муштру, хотя и подвергается критике и осмеянию, но в действительности обладает непререкаемый авторитетом, он в глубине души воспринимается как олицетворение мужественности. В этих представлениях о достоинствах мужчины высшей доблестью считается самообладание, потоиу что оно представляет собой психическую предпосылку для мужественной смерти. С«гражданской» личностью покончено, верх берет«военизированное» сверх-«я». Происходит милитаризация психики. Изоляция от женского пола ведет к слишком сильной ориентации на ценности сугубо мужского коллектива, в результате «чего создается некая псевдояаскулинизированная аура, которую психологи называют по имени киногероя прежних лет» синдромом Джона Уэйна«. В ходе военных действий солдат все меньше осознает свою прежнюю личность и все больше становится частью организма, который представляет собой его воинскую часть. Убивать становится легче, жестокость возрастает, потому что ответственность с каждого отдельного солдата снимают признанные институты — воинская часть, государство, даже Бог.»
Потрясает изворотливость, с которой некоторые священники и теологи оправдывают нарушение заповеди Христа. Например, архимандрит Никифор в статье «Убийство» («Библейская энциклопедия»), ничуть не стыдясь, говорит о том, что «не всякое отнятие жизни есть законопреступное убийство, и именно в следующих случаях: а) когда преступника наказывают смертью по правосудию; б) когда убивают неприятеля на войне за государя и отечество».
В знаменитой книге Ярослава Гашека о Швейке с замечательной едкостью описаны полевые обедни, на которых священники молятся о том, чтобы Бог помог солдатам Австро-Венгерской империи убить как можно больше солдат противника. «Дурачили нас только! — говорит старый солдат из романа. — До войны приезжал к нам один депутат-клерикал и говорил о царстве Божием на земле. Мол, Господь Бог не желает войны и хочет, чтобы все жили как братья. А как только вспыхнула война, во всех костелах стали молиться за успех нашего оружия, а о Боге начали говорить будто о начальнике генерального штаба, который руководит военными действиями».
К сожалению, подобное происходило и происходит и в католических костелах, и в православных храмах, и в молитвенных домах иных конфессий. Поразительно, но факт: Христос завещал нам: «Не убивай», а мы не только убиваем, но и благословляем эти убийства именем Христа. В мирное же время наши пастыри освящают армию, которая изначально призвана убивать людей.
Американский генерал Маршалл после второй мировой войны провел исследования среди пехотинцев армии США, вернувшихся с фронта, и установил, что действительно стреляли в противника лишь 30 процентов. С тех пор военные психологи активно ищут способы увеличить процент убийц в армии — и небезуспешно. Ханиа Лучак, анализируя организацию «навыков убивания», пишет в немецком журнале «Гео»: «Во всем мире уже опробовано много способов повышения — путем тренировки — боевой ценности» молодых мужчин… Волшебное слово при этом — «мотивация». Она начинается с хвалебного письма, направляемого командиром родителям солдата, включает такие меры, как внушение известных формул о «справедливой» или«священной» войне, вплоть до попытки объявить противника«недочеловеком». Прибегают и к так называемой «симуляции», моделированию ситуаций, когда, например, вырабатывается навык, не раздумывая, открывать огонь без прицела.
Повсюду в армии теперь стремятся лишить сам акт убийства эмоциональной окраски, придать ему «деловой» характер, а также сделать солдата нечувствительный к боли и страданиям. Американские исследователи пишут о методике подготовки солдат, к которой прибегают в армии США. Мужчин заставляют смотреть фильмы ужасов, предварительно зажав им головы в тиски и не давая закрывать глаза. Их сажают в самолет и в ходе полета имитируют отказ мотора; в учебных целях взрывают гранаты рядом с ничего не подозревающими людьми«…»
Далее X. Лучак рассказывает об американском психоаналитике Хайме Шатане, разработавшем теорию «боя и психологии убийств». Уже в ходе обучения, пишет он, наступает «утрата индивидуальности» солдата. Инструктор, осуществляющий муштру, хотя и подвергается критике и осмеянию, но в действительности обладает непререкаемый авторитетом, он в глубине души воспринимается как олицетворение мужественности. В этих представлениях о достоинствах мужчины высшей доблестью считается самообладание, потоиу что оно представляет собой психическую предпосылку для мужественной смерти. С«гражданской» личностью покончено, верх берет«военизированное» сверх-«я». Происходит милитаризация психики. Изоляция от женского пола ведет к слишком сильной ориентации на ценности сугубо мужского коллектива, в результате «чего создается некая псевдояаскулинизированная аура, которую психологи называют по имени киногероя прежних лет» синдромом Джона Уэйна«. В ходе военных действий солдат все меньше осознает свою прежнюю личность и все больше становится частью организма, который представляет собой его воинскую часть. Убивать становится легче, жестокость возрастает, потому что ответственность с каждого отдельного солдата снимают признанные институты — воинская часть, государство, даже Бог.»
Потрясает изворотливость, с которой некоторые священники и теологи оправдывают нарушение заповеди Христа. Например, архимандрит Никифор в статье «Убийство» («Библейская энциклопедия»), ничуть не стыдясь, говорит о том, что «не всякое отнятие жизни есть законопреступное убийство, и именно в следующих случаях: а) когда преступника наказывают смертью по правосудию; б) когда убивают неприятеля на войне за государя и отечество».
В знаменитой книге Ярослава Гашека о Швейке с замечательной едкостью описаны полевые обедни, на которых священники молятся о том, чтобы Бог помог солдатам Австро-Венгерской империи убить как можно больше солдат противника. «Дурачили нас только! — говорит старый солдат из романа. — До войны приезжал к нам один депутат-клерикал и говорил о царстве Божием на земле. Мол, Господь Бог не желает войны и хочет, чтобы все жили как братья. А как только вспыхнула война, во всех костелах стали молиться за успех нашего оружия, а о Боге начали говорить будто о начальнике генерального штаба, который руководит военными действиями».
К сожалению, подобное происходило и происходит и в католических костелах, и в православных храмах, и в молитвенных домах иных конфессий. Поразительно, но факт: Христос завещал нам: «Не убивай», а мы не только убиваем, но и благословляем эти убийства именем Христа. В мирное же время наши пастыри освящают армию, которая изначально призвана убивать людей.
Страница 3 из 4
