Эта теория появилась в последней трети прошлого века. Одно время она пользовалась большой популярностью, особенно среди адвокатов. Ее высмеивал в своих романах Достоевский — ведь опытному адвокату так легко, превратить подзащитного убийцу в человека, находившегося «в состоянии аффекта», а, следовательно, не могущего отвечать за свои действия.
Добавить в моё избранное
4 мин, 16 сек 18611
Тем не менее случаи убийства из-за «помраченного» сознания действительно происходят. Вот одна из характерных историй нашего времени, рассказанная корреспонденту«Литературной газеты» молодой женщиной Светланой С., осужденной за убийство на восемь лет лагерей.
«Мне было десять лет, когда мама вышла за него замуж. Стоило ей вечером уйти на работу, как он присаживался к моей кровати и начинал меня гладить.» Не надо, дядя Саша«. Говорила ему, но он не отставал. А когда рассказала об этом маме, он жутко избил меня кипятильником, знаете, бывают такие большие, а еще пригрозил отрезать уши. Я этому почему-то очень поверила. Нет, вы не думайте, ничего у него со мной не было. Хотя в восьмом классе узнала, что он уже жил с моей одноклассницей… Этот кошмар продолжался, пока не окончила восьмилетку. Потом просто убежала из дому, устроилась работать в городе. Домой приезжала редко, жила в общежитии. Встретила парня. До свадьбы оставалось девять дней…»
Мама приготовила приданое. Но если бы я не простыла сильно, то, может быть, и в этот раз не приехала домой. Сели за стол, закуска, выпивка. Развезло этого дядю Сашу. Он и говорит вдруг жениху моему: «Да с кем ты связываешься, это ж б.., я с ней давно уже живу»… Четверо суток была в бессознательном состоянии. Говорят, что следователь записывал показания прямо в больнице, когда бредила. А я и сейчас не все помню. Вроде взяла топор на кухне. Как он там оказался? Дядя Саша сидел на стуле, склонив голову. Подняла топор и прямо по голове. Он упал. Но еще был жив. Кажется, меня оттащили. Но потом… Записали, что ударов ножом было девяносто два, шестьдесят два — разбитой бутылкой, знаете, когда дно отобьешь, острие такое получается, и восемнадцать ударов шилом.
Помню только, шило очень легко прокалывало, даже удивлялась. А он еще, кажется, шевелился. Почему-то хотелось посмотреть, что у него внутри. А потом… отрезала ноги, этот… член, голову. Голову понесла в милицию. Где все были вокруг, не знаю…
Он же отставной военный, участник войны, весь в медалях. А я… Суд был показательный… Нет, на кассацию не подавала, хотя кругом повторяли: «в состоянии аффекта, в состоянии аффекта»…
Особо следует выделить убийства, совершаемые в состоянии обиды детьми и подростками. Ничто так не воспламеняет сверхобидчивость подростка, как неуважение. Тинэйджеры, ставшие убийцами, по свидетельству американского журналиста Гордона Уиткина, чаще всего именно в этом видят первопричину своих преступлений. «Если кто-то свысока отнесется к тебе или к твоим друзьям, нужно сразу что-то делать, — объясняет паренек из Лос-Анджелеса. — Невозможно спустить это с рук и по-прежнему высоко держать голову».
Самолюбие заставляет подростков бравировать своей смелостью и решимостью, а затем они уже не могут отступить, чтобы не уронить себя в глазах другого человека. Им легче этого человека убить. 15-летний Виктор из Техаса поссорился с приятелем, выясняя, кто выбил стекла в его автомобиле. «И тут я вытащил револьвер,-рассказывал потом Виктор.-А он мне говорит:» Нет, ты не убьешь меня«, а я взял и начал стрелять, потому как он думал, что я этого не сделаю. И верно, было бы просто глупо, если бы я выхватил пушку и не выстрелил. Я выглядел бы тогда последним идиотом».
Зачастую склонны к убийствам на почве аффекта люди, недавно вернувшиеся с войны. В США это назвали вьетнамским синдромом, у нас — афганским.
Анализируя данную проблему, А. Экштейн, проведший много лет в тюрьмах и лагерях, пишет: «Афганец-убийца, как правило, совершает свое преступление с гораздо большей жестокостью, чем обычный убийца…» Если ты убивал часто, то в итоге это хочется делать всегда. Желание убивать всегда скрываемо, и оно всегда слаще всего. Слаще, чем любовь к женщине«,-говорил мне, видимо, зная толк в этом, афганец Петраков. Он учился на филфаке престижного университета и впитал там верность принципам. Настоял на призыве в армию, был направлен в Афганистан. Воевал, получил орден, вернулся с войны и попал в тюрьму на тринадцать лет. Сбросил с балкона седьмого этажа, пьяный, своего соседа, проводив его к земле словами:» Я тебе тысячу раз говорил: не включай ночью на всю громкость магнитофон«.»
Другой подобный случай, описанный А. Экштейном, произошел с афганцем Юркой по кличке Грузин, имевшим военные награды: орден и медаль. Он совершил убийство через небольшое время после демобилизации, еще не успев окончательно расстаться с военной формой.
… «Эй, служивый, угости сигареткой», — раздался пьяный голос, и чья-то рука ударила его по плечу. В Юрке что-то дрогнуло и насторожилось. Он оглянулся и увидел здоровенного, заджинсованного парня: кудрявые волосы, пьяное лицо и повадки хулигана. «Бычки собирай, тварь вонючая», — дрожащим от злости голосом сказал Юрка и почувствовал мелкую дрожь головы от тика, который ему подарила контузия под Кандагаром. «Одурел, да?» — спросил парень самоуверенно и спокойно. И вот оно — рождение ярости!
«Мне было десять лет, когда мама вышла за него замуж. Стоило ей вечером уйти на работу, как он присаживался к моей кровати и начинал меня гладить.» Не надо, дядя Саша«. Говорила ему, но он не отставал. А когда рассказала об этом маме, он жутко избил меня кипятильником, знаете, бывают такие большие, а еще пригрозил отрезать уши. Я этому почему-то очень поверила. Нет, вы не думайте, ничего у него со мной не было. Хотя в восьмом классе узнала, что он уже жил с моей одноклассницей… Этот кошмар продолжался, пока не окончила восьмилетку. Потом просто убежала из дому, устроилась работать в городе. Домой приезжала редко, жила в общежитии. Встретила парня. До свадьбы оставалось девять дней…»
Мама приготовила приданое. Но если бы я не простыла сильно, то, может быть, и в этот раз не приехала домой. Сели за стол, закуска, выпивка. Развезло этого дядю Сашу. Он и говорит вдруг жениху моему: «Да с кем ты связываешься, это ж б.., я с ней давно уже живу»… Четверо суток была в бессознательном состоянии. Говорят, что следователь записывал показания прямо в больнице, когда бредила. А я и сейчас не все помню. Вроде взяла топор на кухне. Как он там оказался? Дядя Саша сидел на стуле, склонив голову. Подняла топор и прямо по голове. Он упал. Но еще был жив. Кажется, меня оттащили. Но потом… Записали, что ударов ножом было девяносто два, шестьдесят два — разбитой бутылкой, знаете, когда дно отобьешь, острие такое получается, и восемнадцать ударов шилом.
Помню только, шило очень легко прокалывало, даже удивлялась. А он еще, кажется, шевелился. Почему-то хотелось посмотреть, что у него внутри. А потом… отрезала ноги, этот… член, голову. Голову понесла в милицию. Где все были вокруг, не знаю…
Он же отставной военный, участник войны, весь в медалях. А я… Суд был показательный… Нет, на кассацию не подавала, хотя кругом повторяли: «в состоянии аффекта, в состоянии аффекта»…
Особо следует выделить убийства, совершаемые в состоянии обиды детьми и подростками. Ничто так не воспламеняет сверхобидчивость подростка, как неуважение. Тинэйджеры, ставшие убийцами, по свидетельству американского журналиста Гордона Уиткина, чаще всего именно в этом видят первопричину своих преступлений. «Если кто-то свысока отнесется к тебе или к твоим друзьям, нужно сразу что-то делать, — объясняет паренек из Лос-Анджелеса. — Невозможно спустить это с рук и по-прежнему высоко держать голову».
Самолюбие заставляет подростков бравировать своей смелостью и решимостью, а затем они уже не могут отступить, чтобы не уронить себя в глазах другого человека. Им легче этого человека убить. 15-летний Виктор из Техаса поссорился с приятелем, выясняя, кто выбил стекла в его автомобиле. «И тут я вытащил револьвер,-рассказывал потом Виктор.-А он мне говорит:» Нет, ты не убьешь меня«, а я взял и начал стрелять, потому как он думал, что я этого не сделаю. И верно, было бы просто глупо, если бы я выхватил пушку и не выстрелил. Я выглядел бы тогда последним идиотом».
Зачастую склонны к убийствам на почве аффекта люди, недавно вернувшиеся с войны. В США это назвали вьетнамским синдромом, у нас — афганским.
Анализируя данную проблему, А. Экштейн, проведший много лет в тюрьмах и лагерях, пишет: «Афганец-убийца, как правило, совершает свое преступление с гораздо большей жестокостью, чем обычный убийца…» Если ты убивал часто, то в итоге это хочется делать всегда. Желание убивать всегда скрываемо, и оно всегда слаще всего. Слаще, чем любовь к женщине«,-говорил мне, видимо, зная толк в этом, афганец Петраков. Он учился на филфаке престижного университета и впитал там верность принципам. Настоял на призыве в армию, был направлен в Афганистан. Воевал, получил орден, вернулся с войны и попал в тюрьму на тринадцать лет. Сбросил с балкона седьмого этажа, пьяный, своего соседа, проводив его к земле словами:» Я тебе тысячу раз говорил: не включай ночью на всю громкость магнитофон«.»
Другой подобный случай, описанный А. Экштейном, произошел с афганцем Юркой по кличке Грузин, имевшим военные награды: орден и медаль. Он совершил убийство через небольшое время после демобилизации, еще не успев окончательно расстаться с военной формой.
… «Эй, служивый, угости сигареткой», — раздался пьяный голос, и чья-то рука ударила его по плечу. В Юрке что-то дрогнуло и насторожилось. Он оглянулся и увидел здоровенного, заджинсованного парня: кудрявые волосы, пьяное лицо и повадки хулигана. «Бычки собирай, тварь вонючая», — дрожащим от злости голосом сказал Юрка и почувствовал мелкую дрожь головы от тика, который ему подарила контузия под Кандагаром. «Одурел, да?» — спросил парень самоуверенно и спокойно. И вот оно — рождение ярости!
Страница 1 из 2
