Бруно Ришар Гауптман (1899-1936). Родился Гауптман в городе Каменце (Германия). В юности он был судим за кражи на родине, но в 1923 году ему удалось нелегально перебраться в США. Здесь он женился и почти девять лет жил нормально благодаря профессии столяра. Последующая слава Гауптмана связана с объектом его преступления — сыном всемирно известного летчика Чарлза Линдберга.
Добавить в моё избранное
12 мин, 39 сек 6510
Экспертиза записки преступника показала, что он либо немецкого, либо скандинавского происхождения. На это указывало написание некоторых слов. Анализ чернил и бумаги ничего не дал, такие можно было купить повсюду в Америке.
После опроса слуг и выяснения прошлого их самих и членов их семей полицейское расследование зашло в тупик. И тогда вконец отчаявшийся полковник Линдберг бросил зов о помощи. Игнорируя требования похитителей, он опубликовал в газетах всех крупных городов Америки обращение с просьбой не причинять вреда его сыну и вернуть его домой живым и невредимым. Его жена, в свою очередь, через газеты сообщила похитителям режим дня и кормления их малыша, так как у него была специальная диета после болезни.
Энн Линдберг надеялась, что столь широкомасштабная полицейская акция по поимке похитителей напугает преступников и они выдадут себя. Она писала матери: «Детективы настроены оптимистично, хотя полагают, что потребуются время и выдержка. Они считают, что похитители попали в ужасную переделку — сети расставлены по всей стране и им некуда деться». Она даже не допускала мысли о том, что ее сын может быть убит.
Две недели не было никаких вестей, но наконец почтой доставили вторую записку, а за ней и еще несколько. В первой говорилось: «Мы будем держать у себя ребенка, пока все не утихнет». В следующей было написано: «Мы заинтересованы в том, чтобы вернуть вашего малыша невредимым». Чарльз Линдберг, летчик со стальными нервами, оказался на грани нервного срыва. Переживая из-за неудач в расследовании, он тайком от полиции пошел на контакт с преступниками и через месяц заплатил выкуп через посредника, доктора Джона Кондона.
Кондон был эксцентричным пожилым человеком, который ушел на пенсию после пятидесяти лет преподавательской работы, а потом принял предложение поработать в университете в Нью-Йорке. Он обратился к Линдбергу с предложением стать посредником в переговорах с похитителями, так как ему удалось спровоцировать преступников и он стал получать аналогичные требования о выкупе с пометками похитителей. Первое письмо пришло после того, как он через газету предложил вступить в переговоры с похитителями. В этом письме говорилось следующее: «Сэр! Если вы хотите быть посредником в переговорах с Линдбергом, следуйте нашим инструкциям». Линдберг сначала относился к Кондону с подозрением, но когда тот показал послания с отличительными знаками преступников, решил воспользоваться его услугами.
Линдберг дал Кондону псевдоним «Джафси» и поручил ему напечатать в нью-йоркской газете шифрованное сообщение:«Деньги готовы. Джафси». Это было ответом на требование выкупа. Через месяц он получил еще одно послание, предписывавшее ему прочитать объявление в частной рубрике «Нью-Йорк тайме». В нем сообщалось, что он должен приехать на станцию нью-йоркской подземки с деньгами. На этой станции в условленном месте он нашел записку следующего содержания: «Перейдите улицу и идите от кладбищенской ограды в направлении 233-й улицы. Я вас там встречу». Пробираясь между надгробиями, Кондон наконец встретил человека. Он все время прикрывал лицо рукой. Незнакомец сообщил, что ребенок в полной безопасности. Кондон замели: «Но полковнику Линдбергу необходимы какие-нибудь доказательства, прежде чем он заплатит выкуп». Незнакомец сказал, что вышлет ночную пижаму малыша бандеролью в ближайшие дни, а также заявил, что сумма выкупа увеличивается до 70 тысяч долларов. На это Кондон возразил, что об этом следовало предупредить гораздо раньше. Человек выглядел испуганно и грубо спросил: «А ты случаем не привел полицейских?» «Нет! Вы можете мне доверять», — ответил Кондон.
Через два дня прислали пижаму малыша, и миссис Линдберг признала в ней ту, в которой был малютка Чарльз в роковую ночь.
При следующей встрече на кладбище в районе Бронкса в Нью-Йорке Кондон передал 50 тысяч долларов. В этот раз вместе с Ковдоном был и Линдберг, однако они даже не пытались задержать незнакомца. Он назвался Джоном, принял от Кондона коробку с деньгами и обещал выслать подробные сведения о местонахождении ребенка по почте на следующее утро. После этой тайной встречи действительно пришло анонимное письмо с уже знакомыми опознавательными знаками: «Мальчик находится в Боуд Нелли. Это рядом с островом Элизабет». Линдберг принял «боуд» за написанное с ошибкой английское слово«боут» (лодка) и безуспешно пытался найти это место в Новой Англии.
Он вернулся домой 12 мая. Там его ждала ужасная новость, что разложившийся трупик мальчика был обнаружен в лесу водителем грузовика Уильямом Алленом в шести милях от своего дома. Мальчик умер от сильного удара по голове. После опознания стало ясно, что найдено тело маленького Чарльза. Это поразило Линдберга в самое сердце. Боль утраты усилилась после того, как ему сообщили, что малыш был убит в ночь похищения.
Печально, но полиция не нашла ни одной улики, чтобы установить личности убийц.
После опроса слуг и выяснения прошлого их самих и членов их семей полицейское расследование зашло в тупик. И тогда вконец отчаявшийся полковник Линдберг бросил зов о помощи. Игнорируя требования похитителей, он опубликовал в газетах всех крупных городов Америки обращение с просьбой не причинять вреда его сыну и вернуть его домой живым и невредимым. Его жена, в свою очередь, через газеты сообщила похитителям режим дня и кормления их малыша, так как у него была специальная диета после болезни.
Энн Линдберг надеялась, что столь широкомасштабная полицейская акция по поимке похитителей напугает преступников и они выдадут себя. Она писала матери: «Детективы настроены оптимистично, хотя полагают, что потребуются время и выдержка. Они считают, что похитители попали в ужасную переделку — сети расставлены по всей стране и им некуда деться». Она даже не допускала мысли о том, что ее сын может быть убит.
Две недели не было никаких вестей, но наконец почтой доставили вторую записку, а за ней и еще несколько. В первой говорилось: «Мы будем держать у себя ребенка, пока все не утихнет». В следующей было написано: «Мы заинтересованы в том, чтобы вернуть вашего малыша невредимым». Чарльз Линдберг, летчик со стальными нервами, оказался на грани нервного срыва. Переживая из-за неудач в расследовании, он тайком от полиции пошел на контакт с преступниками и через месяц заплатил выкуп через посредника, доктора Джона Кондона.
Кондон был эксцентричным пожилым человеком, который ушел на пенсию после пятидесяти лет преподавательской работы, а потом принял предложение поработать в университете в Нью-Йорке. Он обратился к Линдбергу с предложением стать посредником в переговорах с похитителями, так как ему удалось спровоцировать преступников и он стал получать аналогичные требования о выкупе с пометками похитителей. Первое письмо пришло после того, как он через газету предложил вступить в переговоры с похитителями. В этом письме говорилось следующее: «Сэр! Если вы хотите быть посредником в переговорах с Линдбергом, следуйте нашим инструкциям». Линдберг сначала относился к Кондону с подозрением, но когда тот показал послания с отличительными знаками преступников, решил воспользоваться его услугами.
Линдберг дал Кондону псевдоним «Джафси» и поручил ему напечатать в нью-йоркской газете шифрованное сообщение:«Деньги готовы. Джафси». Это было ответом на требование выкупа. Через месяц он получил еще одно послание, предписывавшее ему прочитать объявление в частной рубрике «Нью-Йорк тайме». В нем сообщалось, что он должен приехать на станцию нью-йоркской подземки с деньгами. На этой станции в условленном месте он нашел записку следующего содержания: «Перейдите улицу и идите от кладбищенской ограды в направлении 233-й улицы. Я вас там встречу». Пробираясь между надгробиями, Кондон наконец встретил человека. Он все время прикрывал лицо рукой. Незнакомец сообщил, что ребенок в полной безопасности. Кондон замели: «Но полковнику Линдбергу необходимы какие-нибудь доказательства, прежде чем он заплатит выкуп». Незнакомец сказал, что вышлет ночную пижаму малыша бандеролью в ближайшие дни, а также заявил, что сумма выкупа увеличивается до 70 тысяч долларов. На это Кондон возразил, что об этом следовало предупредить гораздо раньше. Человек выглядел испуганно и грубо спросил: «А ты случаем не привел полицейских?» «Нет! Вы можете мне доверять», — ответил Кондон.
Через два дня прислали пижаму малыша, и миссис Линдберг признала в ней ту, в которой был малютка Чарльз в роковую ночь.
При следующей встрече на кладбище в районе Бронкса в Нью-Йорке Кондон передал 50 тысяч долларов. В этот раз вместе с Ковдоном был и Линдберг, однако они даже не пытались задержать незнакомца. Он назвался Джоном, принял от Кондона коробку с деньгами и обещал выслать подробные сведения о местонахождении ребенка по почте на следующее утро. После этой тайной встречи действительно пришло анонимное письмо с уже знакомыми опознавательными знаками: «Мальчик находится в Боуд Нелли. Это рядом с островом Элизабет». Линдберг принял «боуд» за написанное с ошибкой английское слово«боут» (лодка) и безуспешно пытался найти это место в Новой Англии.
Он вернулся домой 12 мая. Там его ждала ужасная новость, что разложившийся трупик мальчика был обнаружен в лесу водителем грузовика Уильямом Алленом в шести милях от своего дома. Мальчик умер от сильного удара по голове. После опознания стало ясно, что найдено тело маленького Чарльза. Это поразило Линдберга в самое сердце. Боль утраты усилилась после того, как ему сообщили, что малыш был убит в ночь похищения.
Печально, но полиция не нашла ни одной улики, чтобы установить личности убийц.
Страница 2 из 4
