Бруно Ришар Гауптман (1899-1936). Родился Гауптман в городе Каменце (Германия). В юности он был судим за кражи на родине, но в 1923 году ему удалось нелегально перебраться в США. Здесь он женился и почти девять лет жил нормально благодаря профессии столяра. Последующая слава Гауптмана связана с объектом его преступления — сыном всемирно известного летчика Чарлза Линдберга.
Добавить в моё избранное
12 мин, 39 сек 6512
Известный эксперт по деревообработке Артур Кехлер в своем выступлении на суде неопровержимо доказал, что лестница могла быть изготовлена только плотником Бруно Гауптманом.
Показания Кехлера в суде можно назвать классическими, настолько глубокими были его познания в области деревообработки и настолько тщательно он провел экспертизу. Автор пятидесяти опубликованных работ по технологии древесины, Кехлер рассказал суду, что изучил лесоматериалы в доме Гауптмана и готов поклясться под присягой, что часть лестницы была сделана из доски чердачного пола в доме Гауптмана. Отверстия от гвоздей в полу чердака совпадали со следами гвоздей в рейках лестницы, а структура волокон поверхности была одинаковой. Однако Кехлер не остановился на этом. Он выяснил даже, на какой лесопилке были куплены доски. Оказалось, что Гауптман в свое время работал там и 29 декабря 1931 года купил у хозяина доски. Это было за два месяца до преступления.
Однако, несмотря на обилие доказательств, убедительно свидетельствовавших о вине подсудимого, Бруно Гауптман продолжал отрицать свою причастность к похищению. Он настаивал на дополнительном, более объективном расследовании и приводил в качестве алиби тот факт, что во время встречи Кондона и Линдберга с похитителем он якобы находился у своих друзей.
Что касается записок, то Гауптман заявил, что исказил слова по требованию полиции и вообще ошибки в письмах о выкупе ничего не доказывают.
Генеральный прокурор Виленц внимательно наблюдал за обвиняемым во время суда и наконец заявил: «Вы лжец, и к тому же совершенно безыскусный».
Суд длился до 11 февраля 1935 года, в общей сложности 32 дня, а протоколы заседаний составили несколько томов общим объемом в 4 тысячи страниц убористого машинописного текста.
Присяжные, удалившиеся на одиннадцать часов из зала, были единодушны в своем приговоре: «Виновен».
Теперь дело было за судьей Томасом Тренчардом. И он определил обвиняемому высшую меру наказания, предусмотренную законом: казнь на электрическом стуле.
Заключенный подал несколько официальных апелляций, рассмотрение которых отсрочило казнь.
Но в конце концов Бруно Гауптман, так и не признавший своей вины, был казнен в тюрьме штата Нью-Джерси 3 апреля 1936 года.
Его вдове сейчас 93 года, она слаба и беспомощна, но по-прежнему уверена в том, что в отношении ее мужа была допущена величайшая судебная ошибка. Она все еще обращается с просьбами о посмертной реабилитации ее мужа.
Но эти усилия остаются безуспешными.
Норман Шварцкопф-старший уверен, что справедливость в отношении похитителя маленького Чарльза Линдберга восторжествовала.
В одном из интервью он сказал: «Гауптман был очень жадным и думал, что нашел легкий способ разбогатеть. Однако путь, который он избрал, является самым чудовищным из известных людям. Почему он решил размозжить голову несчастному малышу, мы никогда не узнаем. Но почти определенно можно сказать, что он испытывал страх перед возможным разоблачением и пытался замести следы преступления. Я никогда не сомневался в его виновности. К тому же и доказательства были весьма убедительными».
Показания Кехлера в суде можно назвать классическими, настолько глубокими были его познания в области деревообработки и настолько тщательно он провел экспертизу. Автор пятидесяти опубликованных работ по технологии древесины, Кехлер рассказал суду, что изучил лесоматериалы в доме Гауптмана и готов поклясться под присягой, что часть лестницы была сделана из доски чердачного пола в доме Гауптмана. Отверстия от гвоздей в полу чердака совпадали со следами гвоздей в рейках лестницы, а структура волокон поверхности была одинаковой. Однако Кехлер не остановился на этом. Он выяснил даже, на какой лесопилке были куплены доски. Оказалось, что Гауптман в свое время работал там и 29 декабря 1931 года купил у хозяина доски. Это было за два месяца до преступления.
Однако, несмотря на обилие доказательств, убедительно свидетельствовавших о вине подсудимого, Бруно Гауптман продолжал отрицать свою причастность к похищению. Он настаивал на дополнительном, более объективном расследовании и приводил в качестве алиби тот факт, что во время встречи Кондона и Линдберга с похитителем он якобы находился у своих друзей.
Что касается записок, то Гауптман заявил, что исказил слова по требованию полиции и вообще ошибки в письмах о выкупе ничего не доказывают.
Генеральный прокурор Виленц внимательно наблюдал за обвиняемым во время суда и наконец заявил: «Вы лжец, и к тому же совершенно безыскусный».
Суд длился до 11 февраля 1935 года, в общей сложности 32 дня, а протоколы заседаний составили несколько томов общим объемом в 4 тысячи страниц убористого машинописного текста.
Присяжные, удалившиеся на одиннадцать часов из зала, были единодушны в своем приговоре: «Виновен».
Теперь дело было за судьей Томасом Тренчардом. И он определил обвиняемому высшую меру наказания, предусмотренную законом: казнь на электрическом стуле.
Заключенный подал несколько официальных апелляций, рассмотрение которых отсрочило казнь.
Но в конце концов Бруно Гауптман, так и не признавший своей вины, был казнен в тюрьме штата Нью-Джерси 3 апреля 1936 года.
Его вдове сейчас 93 года, она слаба и беспомощна, но по-прежнему уверена в том, что в отношении ее мужа была допущена величайшая судебная ошибка. Она все еще обращается с просьбами о посмертной реабилитации ее мужа.
Но эти усилия остаются безуспешными.
Норман Шварцкопф-старший уверен, что справедливость в отношении похитителя маленького Чарльза Линдберга восторжествовала.
В одном из интервью он сказал: «Гауптман был очень жадным и думал, что нашел легкий способ разбогатеть. Однако путь, который он избрал, является самым чудовищным из известных людям. Почему он решил размозжить голову несчастному малышу, мы никогда не узнаем. Но почти определенно можно сказать, что он испытывал страх перед возможным разоблачением и пытался замести следы преступления. Я никогда не сомневался в его виновности. К тому же и доказательства были весьма убедительными».
Страница 4 из 4
