Фандом: Гарри Поттер. Герман Грейнджер, негр, задира и главный хулиган Хогвартса обращает свое внимание на робкую и прилежную блондинку Дракону Малфой, которой теперь придется учиться защищаться, и это изменит все в каноне. Тотальный гендерсвап — пол у всех персонажей, и даже пары котиков изменен на противоположный.
Добавить в моё избранное
91 мин, 21 сек 12970
Она с трудом отступила на шаг назад, и Нарцисс Блэк, на лице которого застыла гримаса ярости и неверия, упал ей под ноги, дернулся и затих. Из-под тела поползла темная лужа, и Дракона ощутила, что и сама готова пустить лужу — от осознания содеянного.
— НЕ СПИ! — заорали ей в ухо.
Дракону дернуло, швырнуло за спину Германа, да так, что она едва устояла на ногах. Все вокруг гремело и грохотало, сверкали вспышки заклинаний, стеллажи рушились, осыпая сражающихся стеклом и пророчествами. Некогда было переживать и страдать, некогда было думать об убийстве, и Дракона трясущимися руками вскинула палочку. В голове было удивительно пусто.
— Вингардиум Левиоса!
Неразбившиеся шары пророчеств подняло с пола, швырнуло навстречу красным лучам двух Вышивальщиц. Ступефай Рони оглушил и отбросил еще одну Вышивальщицу, и Гарриет крикнула:
— Вперед!
Они бежали, и стекло хрустело у них под ногами, а за спиной рушились стеллажи, повинуясь заклинаниям Рони. Люмос Винченцы освещал путь, Герман придерживал Дракону, и сейчас она была ему даже благодарна за эту поддержку. Бежать было тяжело, эмоциональная вспышка, приведшая к убийству Нарцисса Блэка, угасла, и на Дракону наваливались слабость и безразличие.
— Я чувствую его! — крикнула Гарриет. — Направо!
Практически сразу же она упала, крича от боли и зажимая голову руками. К ней подскочила Рони, над головой которой пролетел красный луч. Вспыхнул щит Протего, тут же разлетевшийся под ударами новых заклинаний. Винченцу отбросило под падающий стеллаж, завалило шарами, и Грета бросилась к подруге, начала разбрасывать завал.
— Так-так-так, — донеслось из темноты. — Детишки решили, что им все по силам?
Дракона вздрогнула, узнав голос, и торопливо вскинула палочку.
— Кого я вижу, моя дорогая племянница, — продолжал голос. — Надо полагать, воссоединение с отцом прошло немного не так, как его представлял себе мой глупый братец?!
Бетельгейзе Блэк, без маски, откровенно глумливо скалясь, вышел в круг света. В руке его обманчиво небрежно лежала палочка, словно «дядя Бета» ее сейчас выронит. Но Дракона знала, что это лишь уловка, знала, насколько опасен, быстр, безжалостен Бетельгейзе в бою.
— Конечно же, эта глупышка Патти…
— Эй, ты, дрочильщик Смерти, — сплюнул Грейнджер, — выходи биться один на один!
Он отодвинул плечом Дракону, вставая перед ней, и тут же крутанул палочку.
— Фините!
— Недурно, недурно для такого грязнокожего, — хмыкнул Бетельгейзе.
— Протего! — крикнула Дракона, подаваясь вперед под рукой Германа.
Бетельгейзе еще раз крутанул палочкой, его невербальное заклинание разнесло щит Драконы, следующее задело плечо Грейнджера, который не успел уклониться. Позади слышался хруст стекла, ругательства, можно было не сомневаться — часть Вышивальщиц уцелела и приближается. Что там чувствовала Гарриет? Пророчество? Теперь это не имело значения, им не пройти мимо дяди, а значит, ловушка все же захлопнулась.
— Ба! — Бетельгейзе неожиданно отпрыгнул. — Да сегодня прямо день семейных встреч!
Палочка в его руке крутилась и вертелась с умопомрачительной скоростью, он молча отбивал атаки. Из темноты летели заклинания, тоже невербальные.
— Бери Гарриет и уходи! — из темноты выбежал Мило Прюэтт, отец Рони.
Следом за ним показалась Сарина Блэк, лицо ее было красным от ярости, из палочки рвались лучи заклинаний. Бетельгейзе хрипло рассмеялся, отступая под натиском двоюродной сестры, затем улучил момент и резко ткнул себя палочкой в левую руку, ниже плеча.
— Сам не справился и зовешь свою Темную сучку?! — крикнула Сарина.
Вот тут Бетельгейзе проняло, он яростно взревел и перешел в ответную атаку. В зале вспыхнул свет, что-то громко треснуло и разлетелось, затем донеслись выкрик и удар, такой, что зашатался пол под ногами. Слышались многочисленные хлопки аппарации, где-то вдалеке вспыхнул столб света, все вокруг свистело, грохотало, визжало и ухало.
— Постоянная бдительность! — загремел фирменный возглас Аланны Грюм.
«Уродливая, как сама Смерть», как обзывали ее враги из-за того, что Аланна потеряла ногу и глаз во время первой войны, а тело Грюм было испещрено многочисленными шрамами. Аланна, в свою очередь, лишь кривилась в усмешке и говорила, что раз она Смерть, то обязательно придет за своими Вышивальщицами. И приходила, хватала и сажала их в Азкабан.
Затем словно огромный молот обрушился на Дракону, оглушая и вжимая в пол.
Ее подхватили и вскинули на плечо, потащили куда-то прочь от схватки. Герман, вяло поняла Дракона. Она хотела крикнуть, что нужно помочь Винченце и Грете, но мир вокруг стал беззвучным, плоским и бесцветным. Все пропало, мелькнула мысль, такая же вялая, как и предыдущая. Затем ее поставили на ноги, и Герман что-то проговорил, но Дракона не слышала.
— НЕ СПИ! — заорали ей в ухо.
Дракону дернуло, швырнуло за спину Германа, да так, что она едва устояла на ногах. Все вокруг гремело и грохотало, сверкали вспышки заклинаний, стеллажи рушились, осыпая сражающихся стеклом и пророчествами. Некогда было переживать и страдать, некогда было думать об убийстве, и Дракона трясущимися руками вскинула палочку. В голове было удивительно пусто.
— Вингардиум Левиоса!
Неразбившиеся шары пророчеств подняло с пола, швырнуло навстречу красным лучам двух Вышивальщиц. Ступефай Рони оглушил и отбросил еще одну Вышивальщицу, и Гарриет крикнула:
— Вперед!
Они бежали, и стекло хрустело у них под ногами, а за спиной рушились стеллажи, повинуясь заклинаниям Рони. Люмос Винченцы освещал путь, Герман придерживал Дракону, и сейчас она была ему даже благодарна за эту поддержку. Бежать было тяжело, эмоциональная вспышка, приведшая к убийству Нарцисса Блэка, угасла, и на Дракону наваливались слабость и безразличие.
— Я чувствую его! — крикнула Гарриет. — Направо!
Практически сразу же она упала, крича от боли и зажимая голову руками. К ней подскочила Рони, над головой которой пролетел красный луч. Вспыхнул щит Протего, тут же разлетевшийся под ударами новых заклинаний. Винченцу отбросило под падающий стеллаж, завалило шарами, и Грета бросилась к подруге, начала разбрасывать завал.
— Так-так-так, — донеслось из темноты. — Детишки решили, что им все по силам?
Дракона вздрогнула, узнав голос, и торопливо вскинула палочку.
— Кого я вижу, моя дорогая племянница, — продолжал голос. — Надо полагать, воссоединение с отцом прошло немного не так, как его представлял себе мой глупый братец?!
Бетельгейзе Блэк, без маски, откровенно глумливо скалясь, вышел в круг света. В руке его обманчиво небрежно лежала палочка, словно «дядя Бета» ее сейчас выронит. Но Дракона знала, что это лишь уловка, знала, насколько опасен, быстр, безжалостен Бетельгейзе в бою.
— Конечно же, эта глупышка Патти…
— Эй, ты, дрочильщик Смерти, — сплюнул Грейнджер, — выходи биться один на один!
Он отодвинул плечом Дракону, вставая перед ней, и тут же крутанул палочку.
— Фините!
— Недурно, недурно для такого грязнокожего, — хмыкнул Бетельгейзе.
— Протего! — крикнула Дракона, подаваясь вперед под рукой Германа.
Бетельгейзе еще раз крутанул палочкой, его невербальное заклинание разнесло щит Драконы, следующее задело плечо Грейнджера, который не успел уклониться. Позади слышался хруст стекла, ругательства, можно было не сомневаться — часть Вышивальщиц уцелела и приближается. Что там чувствовала Гарриет? Пророчество? Теперь это не имело значения, им не пройти мимо дяди, а значит, ловушка все же захлопнулась.
— Ба! — Бетельгейзе неожиданно отпрыгнул. — Да сегодня прямо день семейных встреч!
Палочка в его руке крутилась и вертелась с умопомрачительной скоростью, он молча отбивал атаки. Из темноты летели заклинания, тоже невербальные.
— Бери Гарриет и уходи! — из темноты выбежал Мило Прюэтт, отец Рони.
Следом за ним показалась Сарина Блэк, лицо ее было красным от ярости, из палочки рвались лучи заклинаний. Бетельгейзе хрипло рассмеялся, отступая под натиском двоюродной сестры, затем улучил момент и резко ткнул себя палочкой в левую руку, ниже плеча.
— Сам не справился и зовешь свою Темную сучку?! — крикнула Сарина.
Вот тут Бетельгейзе проняло, он яростно взревел и перешел в ответную атаку. В зале вспыхнул свет, что-то громко треснуло и разлетелось, затем донеслись выкрик и удар, такой, что зашатался пол под ногами. Слышались многочисленные хлопки аппарации, где-то вдалеке вспыхнул столб света, все вокруг свистело, грохотало, визжало и ухало.
— Постоянная бдительность! — загремел фирменный возглас Аланны Грюм.
«Уродливая, как сама Смерть», как обзывали ее враги из-за того, что Аланна потеряла ногу и глаз во время первой войны, а тело Грюм было испещрено многочисленными шрамами. Аланна, в свою очередь, лишь кривилась в усмешке и говорила, что раз она Смерть, то обязательно придет за своими Вышивальщицами. И приходила, хватала и сажала их в Азкабан.
Затем словно огромный молот обрушился на Дракону, оглушая и вжимая в пол.
Ее подхватили и вскинули на плечо, потащили куда-то прочь от схватки. Герман, вяло поняла Дракона. Она хотела крикнуть, что нужно помочь Винченце и Грете, но мир вокруг стал беззвучным, плоским и бесцветным. Все пропало, мелькнула мысль, такая же вялая, как и предыдущая. Затем ее поставили на ноги, и Герман что-то проговорил, но Дракона не слышала.
Страница 12 из 27
