Фандом: Гарри Поттер. Прошло восемь лет после окончания войны. Похищение из Хогвартса зеркала Еиналеж дает толчок к началу странных, загадочных и кровавых событий, напрямую связанных с Гермионой Грейнджер. Узнает ли она, куда приводят мечты?
Добавить в моё избранное
96 мин, 43 сек 12325
— Меня сейчас вырвет, — раздался рядом голос Поттера. Снейп вздрогнул и отвел взгляд.
— Именно потому, что она вся твоя, ты и держишь ее под заклятьем, — откашлялся он. — В этом, конечно, имеется своя фундаментальная логика: Грейнджер — истеричка.
Двойник отпустил Гермиону, и она словно подкошенная рухнула к его ногам. Села, приходя в себя, поежилась и непослушными руками попыталась натянуть на плечи пижаму.
— Профессор… Гарри… — прошептала Гермиона, в ужасе глядя на их каменные оковы. Она сжала виски и зажмурилась. — Нет, нет, нет, нет…
Гермиона монотонно раскачивалась взад-вперед. Двойник положил руку ей на голову, зарываясь тонкими пальцами в спутанные волосы. Она подняла взгляд и отшатнулась, хрипя и задыхаясь, отползая, не в силах встать на ноги, глядя на него безумными глазами.
— Девочка моя, — он опустился возле нее на колени и ласково коснулся щеки. — Теперь мы будем вместе, Гермиона… Всегда…
— Пока смерть не разлучит вас, — голос Снейпа звучал глухо. — А куда ж ты дел свою Гермиону, что вдруг так срочно потребовалась наша?
— Заткнись! — двойник с исказившимся лицом подскочил к Снейпу. Глаза его горели, и руки протянулись к горлу профессора. — Она любит меня!
— Все это время ты последовательно сводил ее с ума, убил всех, кто был ей близок, похоже, что изнасиловал… ты же старался сделать так, чтобы авроры заподозрили ее даже в смерти собственных родителей… больной ублюдок! — прохрипел Северус, задыхаясь, пока тонкие пальцы двойника сжимались на его шее.
— Ты не знал! — двойник отступил, презрительно глядя на жертву. — Не знал? Не знал, что она любит? Любит меня? Спроси ее — что видела она в зеркале? Почему не спала ночами? Она ждала! Ждала каждую ночь, что я приду и подарю ей наслаждение! Она ловила каждый миг наших свиданий в своем, как она считала, выдуманном мире! Мире, который я делаю для нее настоящим! Я заберу ее с собой в наш мир! Я дам ей все! Понимаешь — все! И она уйдет, потому что здесь не останется никого, о ком она могла бы сожалеть! Она здесь изгой! Сумасшедшая убийца! — он почти задыхался от ярости. — И она будет счастлива! Со мной! Ты понял?!
Гермиона закричала. Она кричала истошно, страшно, как в последний раз, и крик ее вспугнутой птицей носился по пещере. Вены вздулись на шее, а ногти царапали побагровевшее лицо, искаженное жуткой уродливой гримасой.
— Девочка моя, все будет хорошо, — метнулся к ней двойник и сжал худые запястья. — Мы уедем, уедем… И ты больше не покинешь меня. Мы все начнем сначала.
Он баюкал ее в своих объятиях, словно ребенка, пока она не успокоилась и лишь дрожала в ознобе:
— Н-не трогайте их… — губы ее тряслись, а зубы стучали. — Я сделаю все, что вы хотите, только не трогайте их… Я буду послушной…
— Скажи «Северус», — он наклонился к ее лицу, покрывая его лихорадочными поцелуями. — Скажи «любимый». Скажи!
Он тряхнул ее за плечи.
— Любимый… Северус… — прошептала она непослушными губами.
Он прижал ее к своей груди:
— Скажи: «Я не оставлю тебя».
— Я не оставлю тебя…
— Так где же твоя Гермиона? — тихо переспросил Снейп.
— Она здесь, — двойник отвел локон от ее лица. Гермиона зажмурилась. — Она со мной…
— Она любит меня, — произнес Северус через силу.
— Тебя? — презрительно сощурился двойник, подходя к нему. — Тебя — вечного неудачника, копающегося в себе? Которому собственные метания дороже всего. Они добавляют значительности и смысла твоей абсолютно пустой и никчемной жизни. Без них ты — ноль, ничто. Прах, что отряхивают с ног. О чем ты думал, когда не стал бороться за свою женщину? Как был Нюниусом, так им и сдохнешь. Ты даже не смог выбрать одну из сторон, чтобы сражаться за нее до конца.
— Я выбрал, — прохрипел Снейп. — И мы победили.
— И что получил? Тюрьму? Жизнь этого жалкого сопляка Поттера, которого нужно было удавить в колыбели? Он — Избранный? — с ожесточением кричал двойник в лицо Снейпу. — Я — Избранный! Мы — победили! Его Темнейшество умеет награждать своих преданных слуг… Это я нашел записи Дамблдора после его смерти! Я узнал, как можно проникнуть в другой мир! Я увидел в зеркале мою Гермиону! Живую Гермиону, которая любит меня! А что видишь там ты?
Двойник протянул руку в сторону зеркала, окруженного гудящим пламенем.
Гермиона сдавленно застонала, поднимаясь на ноги. Он подхватил ее, когда она пошатнулась.
— Посмотри на него, — приподнял он ей подбородок. — Посмотри на этого жалкого человечишку. Он так смело шагнул в расставленную ловушку даже не давая себе труда задуматься. Остановиться и посмотреть внимательнее на тех, кто рядом. Он не замечает тебя. Ты для него мусор, ничто! Ты видишь? Видишь жалость и презрение в его глазах? И так было и будет всегда! Он недостоин тебя…
Она повернулась к двойнику, всматриваясь в знакомые черты лица.
— Именно потому, что она вся твоя, ты и держишь ее под заклятьем, — откашлялся он. — В этом, конечно, имеется своя фундаментальная логика: Грейнджер — истеричка.
Двойник отпустил Гермиону, и она словно подкошенная рухнула к его ногам. Села, приходя в себя, поежилась и непослушными руками попыталась натянуть на плечи пижаму.
— Профессор… Гарри… — прошептала Гермиона, в ужасе глядя на их каменные оковы. Она сжала виски и зажмурилась. — Нет, нет, нет, нет…
Гермиона монотонно раскачивалась взад-вперед. Двойник положил руку ей на голову, зарываясь тонкими пальцами в спутанные волосы. Она подняла взгляд и отшатнулась, хрипя и задыхаясь, отползая, не в силах встать на ноги, глядя на него безумными глазами.
— Девочка моя, — он опустился возле нее на колени и ласково коснулся щеки. — Теперь мы будем вместе, Гермиона… Всегда…
— Пока смерть не разлучит вас, — голос Снейпа звучал глухо. — А куда ж ты дел свою Гермиону, что вдруг так срочно потребовалась наша?
— Заткнись! — двойник с исказившимся лицом подскочил к Снейпу. Глаза его горели, и руки протянулись к горлу профессора. — Она любит меня!
— Все это время ты последовательно сводил ее с ума, убил всех, кто был ей близок, похоже, что изнасиловал… ты же старался сделать так, чтобы авроры заподозрили ее даже в смерти собственных родителей… больной ублюдок! — прохрипел Северус, задыхаясь, пока тонкие пальцы двойника сжимались на его шее.
— Ты не знал! — двойник отступил, презрительно глядя на жертву. — Не знал? Не знал, что она любит? Любит меня? Спроси ее — что видела она в зеркале? Почему не спала ночами? Она ждала! Ждала каждую ночь, что я приду и подарю ей наслаждение! Она ловила каждый миг наших свиданий в своем, как она считала, выдуманном мире! Мире, который я делаю для нее настоящим! Я заберу ее с собой в наш мир! Я дам ей все! Понимаешь — все! И она уйдет, потому что здесь не останется никого, о ком она могла бы сожалеть! Она здесь изгой! Сумасшедшая убийца! — он почти задыхался от ярости. — И она будет счастлива! Со мной! Ты понял?!
Гермиона закричала. Она кричала истошно, страшно, как в последний раз, и крик ее вспугнутой птицей носился по пещере. Вены вздулись на шее, а ногти царапали побагровевшее лицо, искаженное жуткой уродливой гримасой.
— Девочка моя, все будет хорошо, — метнулся к ней двойник и сжал худые запястья. — Мы уедем, уедем… И ты больше не покинешь меня. Мы все начнем сначала.
Он баюкал ее в своих объятиях, словно ребенка, пока она не успокоилась и лишь дрожала в ознобе:
— Н-не трогайте их… — губы ее тряслись, а зубы стучали. — Я сделаю все, что вы хотите, только не трогайте их… Я буду послушной…
— Скажи «Северус», — он наклонился к ее лицу, покрывая его лихорадочными поцелуями. — Скажи «любимый». Скажи!
Он тряхнул ее за плечи.
— Любимый… Северус… — прошептала она непослушными губами.
Он прижал ее к своей груди:
— Скажи: «Я не оставлю тебя».
— Я не оставлю тебя…
— Так где же твоя Гермиона? — тихо переспросил Снейп.
— Она здесь, — двойник отвел локон от ее лица. Гермиона зажмурилась. — Она со мной…
— Она любит меня, — произнес Северус через силу.
— Тебя? — презрительно сощурился двойник, подходя к нему. — Тебя — вечного неудачника, копающегося в себе? Которому собственные метания дороже всего. Они добавляют значительности и смысла твоей абсолютно пустой и никчемной жизни. Без них ты — ноль, ничто. Прах, что отряхивают с ног. О чем ты думал, когда не стал бороться за свою женщину? Как был Нюниусом, так им и сдохнешь. Ты даже не смог выбрать одну из сторон, чтобы сражаться за нее до конца.
— Я выбрал, — прохрипел Снейп. — И мы победили.
— И что получил? Тюрьму? Жизнь этого жалкого сопляка Поттера, которого нужно было удавить в колыбели? Он — Избранный? — с ожесточением кричал двойник в лицо Снейпу. — Я — Избранный! Мы — победили! Его Темнейшество умеет награждать своих преданных слуг… Это я нашел записи Дамблдора после его смерти! Я узнал, как можно проникнуть в другой мир! Я увидел в зеркале мою Гермиону! Живую Гермиону, которая любит меня! А что видишь там ты?
Двойник протянул руку в сторону зеркала, окруженного гудящим пламенем.
Гермиона сдавленно застонала, поднимаясь на ноги. Он подхватил ее, когда она пошатнулась.
— Посмотри на него, — приподнял он ей подбородок. — Посмотри на этого жалкого человечишку. Он так смело шагнул в расставленную ловушку даже не давая себе труда задуматься. Остановиться и посмотреть внимательнее на тех, кто рядом. Он не замечает тебя. Ты для него мусор, ничто! Ты видишь? Видишь жалость и презрение в его глазах? И так было и будет всегда! Он недостоин тебя…
Она повернулась к двойнику, всматриваясь в знакомые черты лица.
Страница 27 из 29
