У зеркала два лица

— Долги надо отдавать, — тихо сказал Гарри в сутулую спину профессора, положил пергамент в папку и вышел вслед за Снейпом.

Глава 2

Гермиона привычно нащупала замочную скважину и вставила ключ. Замок щелкнул, впуская хозяйку. Она бессильно опустилась на тумбочку и сняла сумку. С силой растерла лицо, закрыла глаза и откинулась назад. Вот и все. Глупо было надеяться на что-то иное. Закончились бесконечные хождения по коридорам Министерства, попытки втолковать что-то аврорам, чиновникам, Гарри, Снейпу. Похоже, только Гарри и принял ее доводы всерьез. Во все тонкости расследования ее, конечно, не посвящали, но милостиво согласились дать помощника. Лишь бы отделаться. Не смотреть мимо, пряча взгляд. Не крутить пальцем у виска за спиной. Никто не хочет вечно маячащего перед глазами упрека. Все было давно и неправда.

Она молча глотала снисходительные фразы и упорно вышагивала дальше под руку с Гарри. Приказ о полном помиловании подписали быстро, тихо и совершенно спокойно. Гермиона готовилась к битве умов, долгим интригам и уговорам. Всем наплевать. У занятых и ответственных людей есть гораздо более важные дела, чем выслушивать истеричную инвалидку. Ей нужна помощь в научных изысканиях — получите и распишитесь. И можно будет, заливаясь скупой отеческой слезой, поставить галочку в графе «Реабилитация пострадавших Героев Войны» или«Перевоспитание бывших Пожирателей Смерти» — смотря к какой категории в данный момент у них Снейп относится. Все довольны и исполнены всяческой благодарности.

Поднявшись, мисс Грейнджер осторожно, едва касаясь кончиками пальцев стены, прошла в маленькую полутемную гостиную. Опущенные плотные шторы не давали заметить пыль, покрывающую мебель. На журнальном столике стояли недопитая чашка кофе и надкушенный сэндвич. Гермиона зябко поежилась:

— Кис, кис, кис, Кослолапус, Лапик… Где ж ты бродишь?

— Двери надо запирать, — раздался сзади мягкий баритон. Гермиона вонзила ногти в ладонь и, не оборачиваясь, застыла посреди комнаты:

— Почему…

— Вы слишком беспечны, — его голос звучал совсем рядом. — Маленькая заблудшая овечка.

Он наклонился, его дыхание шевелило волосы у нее на затылке. Сердце замерло, голова кружилась, а горло сдавил спазм.

— Здесь водятся тигры… — прошептал он ей в ухо. Ноги Гермионы подгибались. Она зажмурилась, до боли закусив губу. Солоноватый вкус крови отрезвил ее.

— Почему вы вернулись, профессор? — прохрипела она, почувствовав, что его уже нет рядом. И сердце гулко забилось в груди, шумом отдаваясь в ушах. Гермиона слышала, как он подошел к камину и начал перебирать безделушки на полке.

— Я? Вернулся? — в его голосе слышалась издевка. Легкий шорох, шуршание ткани — и он вырос перед ней, отгородив от остального мира, нависая и подавляя. Гермиона съежилась. — А вы не ждали?

— Шутите?

— Отнюдь.

Его руки скользнули по ее предплечьям, ниже… Гермиона отшатнулась:

— Не трогайте меня!

— Трусиха…

Она отступала до тех пор, пока не почувствовала за спиной шершавую стену:

— Что вам надо?

— Погадайте мне…

Он аккуратно отвел прядь волос от ее лица. Острые крылья лопаток больно упирались в холодный бетон стены. Ей жутко хотелось разреветься. Закричать, отпихнуть теплую ладонь, что едва заметно коснулась ее щеки. Сделать хоть что-то с сердцем, готовым выскочить из груди. Если он наклонится еще ниже, то услышит его бешеный стук.

— Откуда вы знаете? Я… я не гадаю знакомым, — она попыталась его оттолкнуть. — Мне… мне некогда.

Он тихо хмыкнул:

— Принципиальная Гермиона. Гермиона врушка.

Что?

— Что? Как… я… вы уйдете?

— Если вы мне погадаете? Конечно, — он взял ее за руку, и Гермионе на мгновение показалось, что она ощутила его дыхание на тонкой коже. Гермиона потрясла головой, отгоняя иллюзии.

— Не могу.

— Можете, ну! — она вздрогнула от резкого окрика. — Я должен знать!

Теплая. Его ладонь теплая и сухая. Гермиона провела кончиками пальцев по мелким неровностям кожи, глубоким линиям судьбы. Шрам, мозоли. Длинные пальцы. Гладкие и холодные. Лишь на мизинце небольшая шероховатость, как след от ожога.

Она опустила веки, на лбу выступила испарина. Гермиона запрокинула голову. Их пальцы сплелись. В ушах зазвенело, а к горлу подступила горечь. Колени мелко дрожали, и единственное, что помогало ей не упасть — это стена, которая, казалось, потеряла всю свою жесткость и изгибалась сейчас вслед за ее сознанием.

Тьма. Вечная тьма, что неотделима от нее и сопровождает по жизни. Она всегда здесь, всегда рядом — вязкая и тягучая. Бесконечное полотно мрака вдруг вспучилось, вспоротое ослепительным клинком, и неведомая сила вытолкнула Гермиону в сияющую прореху.

Она упала на каменный пол. Пещеру заливал яркий свет. Гулкое эхо разносилось под ее высокими сводами.