The Debate — Предмет дискуссии

— Есть никого не придется, потому что у нас хватит еды.

— А вдруг, — упрямился Мерри.

— Нет, — заверил Арагорн.

— Если будет паводок — можем остаться без провизии, — прикинул Леголас.

— О да, в это время года как раз их полно, — подтвердил Гимли.

— Тогда поднимемся выше, — сказал Арагорн.

— А что, если, — начал Мерри, — если мы доберемся туда, ну, вы поняли, и останемся без еды? Я имею в виду, там будет что есть?

— О, а вот тут он прав, — согласился Гэндальф. — Там действительно нечего есть.

— Слушайте, — заявил Фродо, сложив руки. — Даже если так и случится, мы никого есть не станем. Убить и съесть одного из нас — это ужасно. И противоречит духу той миссии, ради которой мы здесь собрались.

— Отлично сказано, — кивнул Арагорн.

— Спасибо, — поблагодарил его Фродо.

Какое-то время вся компания в неловком молчании переваривала услышанное.

— Смелое заявление, — наконец объявил Гимли. — Особенно от хоббита, который уверен, что сам точно исключен из меню.

Фродо не стал ему возражать. Он и в самом деле был последним из Братства, кого они стали бы есть, как бы обстоятельства ни сложились. Впрочем, Гэндальфа тоже можно было не учитывать.

— Во всяком случае, я не согласен, что Пиппин меньше всех помогает.

— Да? — удивился Мерри. — А чем это он помогает?

— Поддерживает моральный дух, — объяснил Фродо.

— Каким образом? — спросил Гимли.

— Мы хорошо проводим время, разве нет?

— Я — нет, — ответил Сэм. — Я не буду никого варить, мистер Фродо, вы ошибаетесь.

— Мы просто рассуждаем, — откликнулся Боромир.

— И это не смешно, — вздохнул Сэм.

— Вы очень сильно расстроили Сэма, — возмутился Фродо. — Перестаньте шутить насчет хоббитов и еды. Сэму это не нравится.

— Гляньте на это! — Пиппин вскочил на ноги и стиснул маленькие кулачки. — Ты сразу всех заткнул, когда Сэм опечалился, но ни слова не сказал, когда все шутили насчет меня и называли меня бесполезным!

— Никто не называл тебя бесполезным, — сказал Фродо.

— Может и нет, но думали точно, — нахмурился Пиппин. — А ты молчал.

— Я все время твердил, что мы не должны тебя есть!

— Нет, ты твердил, что мы никого не будем есть, — напомнил Пиппин. — В этом, знаешь ли, вся разница.

Фродо развел руками:

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Что мы должны съесть Мерри, а не меня, потому что он больше.

— Не буду я этого говорить.

— Опять у тебя есть любимчики, — проговорил Пиппин.

— А кто сказал, что у меня не может их быть? — возразил Фродо.

— Ты никогда не принимаешь мою сторону.

— Потому что ты всегда неправ, Пип, — ухмыльнулся Мерри.

— Это уже наговор, — обиделся Фродо. — Я вообще ни на чьей стороне.

— Сейчас ты принял сторону Мерри, — сказал Пиппин.

— Каким образом?

— Ой, да просто признай, что Мерри — твой любимчик, и закроем тему.

— О боги, — тихо простонал Гэндальф.

— Он не мой любимчик, — настаивал Фродо.

— Он дольше меня знает, Пип, — подсказал Мерри.

— Просто ты родился раньше, вот и все, — продолжать спорить Пиппин. — Признай, Фродо.

— Не признаю, — упрямился тот.

— Так, — оборвал их Арагорн. — Вы начали переходить на личности. Я заявляю — мы прекращаем обсуждать съедение кого бы то ни было. Раз и навсегда.

Снова повисло молчание. Потом Пиппин сказал:

— Знаешь что, Фродо?

— О нет, — вздохнул Арагорн.

— Я официально заявляю, что ты не мой любимый кузен, а седьмая вода на киселе. Но любимая, — выдал Пиппин.

— Достаточно, — предупредил Арагорн.

Фродо вытянулся на ветке.

— Ты что, меня выпихнул дальше Моско и Филберта?

Пиппин сложил руки, твердо посмотрел на Фродо и объявил:

— Да.

— Ну если так, — задумался Фродо, — в таком случае я так же официально определяю тебя… к нашему забору в двоюродный плетень. Но любимый.

Пиппин прищурился.

— Как тебе? — удовлетворенно спросил Фродо.

— Я даже не знаю, что это значит, — признался Пиппин.

— Сейчас начнется, — пробормотал Мерри.

— Значит, сработало, — заключил Фродо.

Пиппин уставился на свои пальцы и медленно начал что-то высчитывать. На его лице было написано полнейшее недоумение.

— Однако сколько у вас родни, — сказал Боромир Фродо.

— На самом деле мы троюродные и четвероюродные братья, — растолковал тот.

— Вы что, знаете, сколько четвероюродных братьев у каждого из вас?

Фродо поднял голову:

— Как можно не знать, сколько у тебя четвероюродных братьев?

Боромир посмотрел на Гэндальфа в ожидании хоть какого-то ответа, но тот только произнес: «Хоббиты», ничего не объясняя.