Фандом: Отблески Этерны. Когда Ротгер Вальдес впервые встречает Олафа Кальдмеера, Вальдес не знает о нём абсолютно ничего — зато Кальдмеер, похоже, знаком с Вальдесом уже довольно давно. Нет, это не последствия амнезии, просто оба они путешествуют во времени — и встречаются в неправильном порядке, нарушая законы времени и пространства. Однако Время не терпит подобных парадоксов и обязательно попытается вернуть всё на свои места.
Добавить в моё избранное
94 мин, 45 сек 5310
— Если у тебя экспедиция? Ты археолог?
— Боюсь, я допустил досадную ошибку при вводе данных в манипулятор, — поясняет Олаф, переводя взгляд на Альберто. — Мы знакомы?
— Нет, — теперь младший Салина выглядит растерянным, — если бы мы были знакомы, то мы бы оба об этом знали, разве нет?
— Да, действительно, — метнув быстрый взгляд в сторону Вальдеса, Олаф представляется: — Олаф Кальдмеер.
— Альберто Салина, — радостно представляется Берто и крепко пожимает руку Кальдмееру. Вальдес внезапно ощущает себя обделённым, потому что он-то с Олафом никогда не знакомился, не пожимал ему руку, и вообще Олаф, кажется, не очень-то рад его видеть.
— Постой-ка, сколько тебе лет? — внезапно спохватывается Ротгер. — Ты, прости уж, не тянешь на археолога.
— Я стажёр, — подтверждает Кальдмеер нехорошие предчувствия Бешеного.
— Что?! — команда возмущается почти хором.
— И тебе позволили самому настраивать манипулятор?! — Вальдесу хочется найти командующего этой археологической экспедицией и скормить ему манипулятор вместе с пятисотстраничным уставом, в несоблюдении которого археологи вечно обвиняют «охотников за привидениями». Настройка манипулятора — дело довольно сложное, и за стажёров это обязаны делать старшие наставники, если только они не слишком ленивы или равнодушны.
Ротгер бесцеремонно хватает Олафа за руку и смотрит на высвечивающиеся на циферблатах манипулятора данные: время верное, а вот координаты…
— Чудо, что ты не оказался в открытом космосе — координаты слишком приблизительные, тебя, должно быть, искажение слегка скорректировало. Они редко бывают такими добрыми, обычно только вредят, — Вальдесу остаётся только усмехнуться, когда Кальдмеер резко выдёргивает руку и отступает назад.
— Я введу нужные координаты и догоню экспедицию, благодарю вас, — Олаф ещё очень молод, ещё не научился сохранять на лице полное спокойствие, и сейчас на нём чётко отражается недоверие.
— Да ладно тебе, всё равно манипулятору ещё минимум полчаса перезаряжаться, пошли! — Берто уже не терпится оказаться возле своего первого в жизни разрыва. Остальная команда тоже явно хочет сделать, наконец, то, зачем пришли — и, быть может, после этого какое-то время погулять по экзотическому парку.
Кальдмеер упрямо отказывается, и Вальдес машет рукой, чтобы остальные шли дальше:
— Я сейчас догоню.
Они смотрят друг на друга и молчат, и молчание больше не кажется уютным, каким Вальдес всегда ощущал его во время предыдущих встреч с Олафом. Наконец тишину прерывает резкий крик какой-то птицы, и оба они, вздрогнув, отмирают.
— Итак, Олаф, что такого я сделал в нашу прошлую встречу, чтобы сейчас заслужить такое недоверие? Каюсь, я страшный любитель правонарушений, но до сих пор ты ни разу не выражал мне особенных претензий, — Ротгер широко улыбается и выглядит совершенно беспечным. Кальдмеера это, похоже, ничуть не обманывает, и Вальдес чувствует по этому поводу странное облегчение: хотя бы что-то осталось, как прежде.
— Если я правильно понял закономерность, наша «прошлая» встреча для вас ещё не наступила, поэтому с моей стороны было бы неправильно рассказывать вам о ней что бы то ни было, — Олаф продолжает смотреть всё так же настороженно, и Ротгер думает, что сделал — сделает — что-то действительно ужасное, иначе с чего бы Кальдмееру так на него реагировать?
— Серьёзно, тебе не стоит оставаться здесь одному. Я понимаю нежелание идти куда-то с только что встреченными незнакомцами, но меня-то ты знаешь.
— Не совсем. Мне известно ваше имя, приблизительный род занятий… Известно, что вы — кто-то, с кем я, должно быть, неоднократно встречусь в будущем — потому что вы ведёте себя так, словно мы уже много лет знакомы, и у нас полно общих воспоминаний, но для меня это не так. У меня нет причин доверять вам, доктор Вальдес — я едва вас знаю.
— Да не было у нас никогда общих воспоминаний, — говорит Бешеный, прежде чем развернуться и уйти.
Где-то в небе снова кричит птица.
Они легко — как-то даже слишком легко, Берто выглядит явно разочарованным — закрывают разрыв, и команда расходится по сторонам, договорившись встретиться через два часа. Вальдес, оставшийся на месте, раздражённо пинает ногой одну из сумок с оборудованием. Оборудование отзывается обиженным звяком.
— У вас что-то случилось? — вежливо спрашивают сзади.
Луиджи, оказывается, и не думал никуда уходить: расселся на большом валуне, поросшем розово-жёлтым мхом, и с любопытством поглядывает на Вальдеса. О Бешеном ходит множество разных слухов, самый устойчивый из которых — что рядом с ним всегда происходит что-нибудь аномальное. Прошедшая без сучка и задоринки операция с этими слухами никак не вяжется — если не считать встреченного паренька из археологов, но неправильно настроенный манипулятор — дело обычное, хотя и неприятное.
— Боюсь, я допустил досадную ошибку при вводе данных в манипулятор, — поясняет Олаф, переводя взгляд на Альберто. — Мы знакомы?
— Нет, — теперь младший Салина выглядит растерянным, — если бы мы были знакомы, то мы бы оба об этом знали, разве нет?
— Да, действительно, — метнув быстрый взгляд в сторону Вальдеса, Олаф представляется: — Олаф Кальдмеер.
— Альберто Салина, — радостно представляется Берто и крепко пожимает руку Кальдмееру. Вальдес внезапно ощущает себя обделённым, потому что он-то с Олафом никогда не знакомился, не пожимал ему руку, и вообще Олаф, кажется, не очень-то рад его видеть.
— Постой-ка, сколько тебе лет? — внезапно спохватывается Ротгер. — Ты, прости уж, не тянешь на археолога.
— Я стажёр, — подтверждает Кальдмеер нехорошие предчувствия Бешеного.
— Что?! — команда возмущается почти хором.
— И тебе позволили самому настраивать манипулятор?! — Вальдесу хочется найти командующего этой археологической экспедицией и скормить ему манипулятор вместе с пятисотстраничным уставом, в несоблюдении которого археологи вечно обвиняют «охотников за привидениями». Настройка манипулятора — дело довольно сложное, и за стажёров это обязаны делать старшие наставники, если только они не слишком ленивы или равнодушны.
Ротгер бесцеремонно хватает Олафа за руку и смотрит на высвечивающиеся на циферблатах манипулятора данные: время верное, а вот координаты…
— Чудо, что ты не оказался в открытом космосе — координаты слишком приблизительные, тебя, должно быть, искажение слегка скорректировало. Они редко бывают такими добрыми, обычно только вредят, — Вальдесу остаётся только усмехнуться, когда Кальдмеер резко выдёргивает руку и отступает назад.
— Я введу нужные координаты и догоню экспедицию, благодарю вас, — Олаф ещё очень молод, ещё не научился сохранять на лице полное спокойствие, и сейчас на нём чётко отражается недоверие.
— Да ладно тебе, всё равно манипулятору ещё минимум полчаса перезаряжаться, пошли! — Берто уже не терпится оказаться возле своего первого в жизни разрыва. Остальная команда тоже явно хочет сделать, наконец, то, зачем пришли — и, быть может, после этого какое-то время погулять по экзотическому парку.
Кальдмеер упрямо отказывается, и Вальдес машет рукой, чтобы остальные шли дальше:
— Я сейчас догоню.
Они смотрят друг на друга и молчат, и молчание больше не кажется уютным, каким Вальдес всегда ощущал его во время предыдущих встреч с Олафом. Наконец тишину прерывает резкий крик какой-то птицы, и оба они, вздрогнув, отмирают.
— Итак, Олаф, что такого я сделал в нашу прошлую встречу, чтобы сейчас заслужить такое недоверие? Каюсь, я страшный любитель правонарушений, но до сих пор ты ни разу не выражал мне особенных претензий, — Ротгер широко улыбается и выглядит совершенно беспечным. Кальдмеера это, похоже, ничуть не обманывает, и Вальдес чувствует по этому поводу странное облегчение: хотя бы что-то осталось, как прежде.
— Если я правильно понял закономерность, наша «прошлая» встреча для вас ещё не наступила, поэтому с моей стороны было бы неправильно рассказывать вам о ней что бы то ни было, — Олаф продолжает смотреть всё так же настороженно, и Ротгер думает, что сделал — сделает — что-то действительно ужасное, иначе с чего бы Кальдмееру так на него реагировать?
— Серьёзно, тебе не стоит оставаться здесь одному. Я понимаю нежелание идти куда-то с только что встреченными незнакомцами, но меня-то ты знаешь.
— Не совсем. Мне известно ваше имя, приблизительный род занятий… Известно, что вы — кто-то, с кем я, должно быть, неоднократно встречусь в будущем — потому что вы ведёте себя так, словно мы уже много лет знакомы, и у нас полно общих воспоминаний, но для меня это не так. У меня нет причин доверять вам, доктор Вальдес — я едва вас знаю.
— Да не было у нас никогда общих воспоминаний, — говорит Бешеный, прежде чем развернуться и уйти.
Где-то в небе снова кричит птица.
Они легко — как-то даже слишком легко, Берто выглядит явно разочарованным — закрывают разрыв, и команда расходится по сторонам, договорившись встретиться через два часа. Вальдес, оставшийся на месте, раздражённо пинает ногой одну из сумок с оборудованием. Оборудование отзывается обиженным звяком.
— У вас что-то случилось? — вежливо спрашивают сзади.
Луиджи, оказывается, и не думал никуда уходить: расселся на большом валуне, поросшем розово-жёлтым мхом, и с любопытством поглядывает на Вальдеса. О Бешеном ходит множество разных слухов, самый устойчивый из которых — что рядом с ним всегда происходит что-нибудь аномальное. Прошедшая без сучка и задоринки операция с этими слухами никак не вяжется — если не считать встреченного паренька из археологов, но неправильно настроенный манипулятор — дело обычное, хотя и неприятное.
Страница 23 из 28
