В прошлом, будущем и настоящем

Самого Ротгера отбросило почти к самому краю скального выступа, и Олаф делает несколько шагов в его сторону.

— Ты в порядке? — Вальдес мотает головой, чтобы Кальдмеер не вздумал подходить ближе.

— Я — да, но ваша рука! — Бешеный думает, что это зрелище — по-настоящему взволнованный Олаф Кальдмеер — стоит того, чтобы его запомнить.

— А, пустяки, я буду в норме! — беспечно заявляет Вальдес. Но это не пустяки, потому что левую руку, вообще-то, проткнуло насквозь длинным узким обломком камня, и проткнуло вместе с манипулятором.

Манипулятор может перенести только одного человека, поэтому на случай непредвиденных ситуаций команда носит с собой запасные — в сумке с общим оборудованием. Так что, оказавшись в подобной ситуации без этой сумки, выбраться будет довольно сложно… Если вы, конечно, не завели себе глупую сентиментальную привычку таскать незарегистрированный манипулятор в нагрудном кармане.

— Не смей ко мне подходить! — Ротгер резко окликает сделавшего было ещё шаг Кальдмеера. Тот послушно замирает на месте, хотя пока и не понимает причины.

— Вы спасли мне жизнь.

— Пустяки. Просто вернул долг. — Вальдес тянется расстегнуть куртку правой рукой — пальцы на ней сломаны, и это осложняет дело. Он чувствует новую вспышку искажения и слышит смех — будто само Время смеётся над ним, над его жалкими попытками обыграть законы мироздания. Скальный выступ шатается от малейшего движения, глубокая трещина въедается в камень, уже почти отколов его.

— Позвольте мне помочь, — снова пытается сдвинуться Олаф.

— Стой там! Пожалуйста… — Бешеный слышит звон колокольчиков, пение звёзд и снова этот издевательский смех — искажение здесь, близко, прямо под ним, и в этот раз оно, похоже, создано с единственной целью. Вальдес широко улыбается: — Я серьёзно, тебе стоит стать археологом. Будет весело, обещаю!

Больше он ничего сказать не успевает — под полным ужаса взглядом совсем юного Кальдмеера скальный выступ наконец откалывается и летит вниз вместе с Вальдесом.

Камни летят следом и больно бьют по ногам, по рёбрам, по спине… Вальдес всё ещё пытается просунуть переломанные пальцы в нагрудный карман.

— Как глупо… — думает он, — как глупо умирать…

Время смеётся. Круг замыкается.

Эпилог

 

9:9

Полёт вниз стремится к завершению, сломанные пальцы скользят по кнопкам… Ему не нужны все кнопки — только одна-единственная, из-за существования которой Ротгер таскает за собой этот дурацкий манипулятор, из-за которой до сих пор им ни разу не воспользовался. О, он легко узнает эту кнопку на ощупь — сколько раз, поглаживая пальцами браслет и циферблаты, Вальдес хотел нажать её, но останавливал себя — рано. Теперь — самое время.

Тело насквозь прошибает электрический ток — больно, куда больнее, чем в прошлый раз, пятнадцать лет назад. Должно быть, потому, что теперь именно он является причиной: вернувшись в ту же самую секунду, из которой манипулятор переносился в последний раз, Ротгер на краткое мгновение оказывается рядом с прошлым собой, и эффект получается куда внушительнее, чем от столкновения двух небольших предметов. Вальдес с размаху плюхается в холодную воду, поднимая брызги, и с большим трудом встаёт на ноги — ни одна рука не слушается. Он откашливается и, щуря глаза от бьющего в них света чужого налобного фонарика, улыбается разбитыми губами:

— Здравствуй, профессор Олаф. Соскучился по мне?

— Вальдес! Что ты здесь делаешь?! — о, воспоминания о шокированном и почти возмущённом Олафе Кальдмеере Вальдес тоже собирается беречь, как зеницу ока.

— Ты одолжил мне свой именной манипулятор. Вот, зашёл вернуть, — Бешеный хотел бы небрежным жестом вытащить-таки манипулятор из кармана, но травмы никак не позволяют.

— И почему ты в таком виде? — да, выглядит Вальдес сейчас и в самом деле неважно. Не очень подходит для счастливого воссоединения двух старых друзей.

— Пустяки. Чуточку упал с обрыва.

Олаф осторожно берёт Вальдеса за левую руку, из которой всё ещё торчит обломок скалы, и выдыхает:

— Это же… Я всё это время думал, что ты там насмерть разбился!

— Я, знаешь, тоже довольно долго думал, что ты здесь насмерть захлебнулся, так что тут мы квиты. И мы, на минуточку, всё ещё можем трогательно и романтично умереть, даже взявшись за руки для пущей драматичности, но я всё же предпочёл бы отсюда выбраться.

Вода всё ещё поднимается. Ротгеру кажется, что она поднималась все эти пятнадцать лет, просто очень медленно, чтобы успеть, дождаться, пока он придёт.

— Каким образом ты хочешь отсюда выбраться? Твой манипулятор сломан, мой — разряжен, если ты с его помощью переместился… — Олаф всё ещё выглядит удивлённым, и обрадованным, и обеспокоенным — но он уже взял себя в руки и деловито продумывает варианты.

— Ох уж эти мне пацифисты-археологи со своей политикой невмешательства, — фыркает Вальдес.