Фандом: Гарри Поттер. Третий рассказ из цикла «В руках нового бога».
Добавить в моё избранное
10 мин, 48 сек 13464
Вот и попробуй угоди. Взял, сука, и все перевернул с ног на голову!
— Ну, не совсем, вашество, не совсем. Конечно, по мелочи там, грешки телесные, оно конечно… бывает, чего греха таить…
— Ты о чем это? — с подозрением уставился на него начальник, но сообразил и снова покровительственно засмеялся. — Понимаю, понимаю. Маглочка какая-нибудь предпубертатного возраста? Или несколько? Ох, и жук ты, Уэзерби! Хе-хе… А закон о несмешении рас помнишь?
— Что вы, вашество? Как можно? Строжайше соблюдаю. Строжайше!
— Ладно, верю. По окончании собеседования — доложишь.
— Будет исполнено!
— Иди уже, претор, хе-хе…
— Одри! Я долго буду звать тебя? Шевелись, лентяйка! Сними мне ботинки! Руками, руками! А то я тебе эту палочку в зад запихаю! Обед готов? Через полчаса подашь. Фонарь принеси. Что морду воротишь?
Похожее на мышь серое существо, которое назвали женским именем Одри, быстро сняла с него ботинки, взамен них надела домашние туфли и метнулась на кухню разогревать обед для грозного и раздраженного супруга. К тому же муж собирался идти в подвал с фонарем, а это не сулило ничего хорошего. Обычно после таких походов он бывал зол и взвинчен. Мог ни за что отвесить оплеуху, оттаскать за волосы или даже отхлестать ремнем. А потом еще приходилось ублажать его самым нелюбимым и болезненным способом. В общем, вечер сулил ей только неприятности.
Старые выщербленные ступени источали влагу. Короткий подземный ход закончился тяжелой железной дверью. Перси внимательно рассмотрел замок и проверил Охранные чары. Все нормально. Года два назад Одри, не совладав с любопытством, пыталась попасть сюда. Ему тогда пришлось строго наказать жену. Так наказать, чтобы запомнила надолго. Поступить, как герой магловской сказки Синяя Борода он не мог, поэтому в ход пошли все известные способы физического убеждения. А потом, войдя в раж и чувствуя в себе непристойный азарт и возбуждение, он изнасиловал жену самым извращенным способом, что привело ее в настоящий ужас. Поэтому в последствии неоднократно применялось им в качестве наказания.
Открыв дверь, он немного постоял на пороге, собираясь с духом. Он приходил сюда два-три раза в месяц. Привычно и буднично, но каждый раз медлил на пороге, словно убийца, вернувшийся на место преступления.
Небольшое помещение, разгороженное толстой решеткой на три части. В ближней части стояло кресло и стол. В двух дальних, размером с небольшую вольеру, не было ничего, кроме топчанов с тощими подушками и грязными одеялами. На топчанах сидели двое. Каждый в своей клетке. Мужчина и женщина. Непрозрачная ширма отделяла их, не давая им видеть друг друга.
Перси сел в кресло. Двое за решетками молча смотрели на него.
— Ну вот и все, — нарушил он молчание, — я скрывал вас сколько мог, но теперь все.
Две пары глаз настороженно следили за ним.
— Что молчите? Слышите меня? — Перси начал закипать от гнева. — Я не позволю вам в очередной раз сломать мою судьбу. Завтра меня ждет процедура Очищения перед принятием новой должности. К этому моменту вас не должно быть в моей памяти. Однако особенности родовой магии таковы, что воспоминания о живых однокровниках нельзя полностью вытравить из памяти. Только о мертвых. Только о мертвых!
Персифаль вскочил, выхватил палочку и подошел к решетке. Оба узника с ужасом отпрянули в самые дальние углы своих клеток.
— Убежать не получится, — тяжело дыша, рявкнул он и поправил очки в тяжелой роговой оправе, — вы сами пришли сюда. Вы знали, что я не буду вам рад. Скажите спасибо, что я щадил ваши жизни до сегодняшнего дня! Вы прожили целых восемь лишних лет!
— Ты убил отца! — глухо и с ненавистью выплюнула женщина.
— Заткнись, Джиневра! Круцио!
Женщина упала на спину и забилась в конвульсиях от невыносимой боли. С маниакальным блеском в глазах будущий претор держал на ней заклятие боли.
— Прекрати! Прекрати! Не смей, Перси! Не смей! — Мужчина во второй клетке подскочил к самой решетке и схватился за прутья худыми жилистыми руками.
— Заткнись, Рон! Вы все равно приговорены Системой! Вы пришли сюда восемь лет назад, чтобы убить меня! А я столько времени скрываю вас от правосудия!
Он убрал заклинание боли и направил палочку на младшего брата. Рон попятился.
— Страшно, Ронни? — уголок рта старшего брата нервно подергивался. — Страшно? А мне не страшно было все это время жить, зная, что каждый мой час из-за вас может стать последним? Но я терпел, я держался и не хотел становиться вашим палачом. А теперь все. Все! Прощай!
Синий луч сорвался с палочки палача. Рон, не издав не звука, покатился по полу камеры. Второй луч настиг Джинни, которая еще лежала на грязных камнях. Женщина дернулась и замерла.
— Ладно, закончу завтра, — пробормотал Перси, спрятал палочку и шагнул на выход. Его душила злоба. М-да… Его женушке сегодня несдобровать.
— Ну, не совсем, вашество, не совсем. Конечно, по мелочи там, грешки телесные, оно конечно… бывает, чего греха таить…
— Ты о чем это? — с подозрением уставился на него начальник, но сообразил и снова покровительственно засмеялся. — Понимаю, понимаю. Маглочка какая-нибудь предпубертатного возраста? Или несколько? Ох, и жук ты, Уэзерби! Хе-хе… А закон о несмешении рас помнишь?
— Что вы, вашество? Как можно? Строжайше соблюдаю. Строжайше!
— Ладно, верю. По окончании собеседования — доложишь.
— Будет исполнено!
— Иди уже, претор, хе-хе…
— Одри! Я долго буду звать тебя? Шевелись, лентяйка! Сними мне ботинки! Руками, руками! А то я тебе эту палочку в зад запихаю! Обед готов? Через полчаса подашь. Фонарь принеси. Что морду воротишь?
Похожее на мышь серое существо, которое назвали женским именем Одри, быстро сняла с него ботинки, взамен них надела домашние туфли и метнулась на кухню разогревать обед для грозного и раздраженного супруга. К тому же муж собирался идти в подвал с фонарем, а это не сулило ничего хорошего. Обычно после таких походов он бывал зол и взвинчен. Мог ни за что отвесить оплеуху, оттаскать за волосы или даже отхлестать ремнем. А потом еще приходилось ублажать его самым нелюбимым и болезненным способом. В общем, вечер сулил ей только неприятности.
Старые выщербленные ступени источали влагу. Короткий подземный ход закончился тяжелой железной дверью. Перси внимательно рассмотрел замок и проверил Охранные чары. Все нормально. Года два назад Одри, не совладав с любопытством, пыталась попасть сюда. Ему тогда пришлось строго наказать жену. Так наказать, чтобы запомнила надолго. Поступить, как герой магловской сказки Синяя Борода он не мог, поэтому в ход пошли все известные способы физического убеждения. А потом, войдя в раж и чувствуя в себе непристойный азарт и возбуждение, он изнасиловал жену самым извращенным способом, что привело ее в настоящий ужас. Поэтому в последствии неоднократно применялось им в качестве наказания.
Открыв дверь, он немного постоял на пороге, собираясь с духом. Он приходил сюда два-три раза в месяц. Привычно и буднично, но каждый раз медлил на пороге, словно убийца, вернувшийся на место преступления.
Небольшое помещение, разгороженное толстой решеткой на три части. В ближней части стояло кресло и стол. В двух дальних, размером с небольшую вольеру, не было ничего, кроме топчанов с тощими подушками и грязными одеялами. На топчанах сидели двое. Каждый в своей клетке. Мужчина и женщина. Непрозрачная ширма отделяла их, не давая им видеть друг друга.
Перси сел в кресло. Двое за решетками молча смотрели на него.
— Ну вот и все, — нарушил он молчание, — я скрывал вас сколько мог, но теперь все.
Две пары глаз настороженно следили за ним.
— Что молчите? Слышите меня? — Перси начал закипать от гнева. — Я не позволю вам в очередной раз сломать мою судьбу. Завтра меня ждет процедура Очищения перед принятием новой должности. К этому моменту вас не должно быть в моей памяти. Однако особенности родовой магии таковы, что воспоминания о живых однокровниках нельзя полностью вытравить из памяти. Только о мертвых. Только о мертвых!
Персифаль вскочил, выхватил палочку и подошел к решетке. Оба узника с ужасом отпрянули в самые дальние углы своих клеток.
— Убежать не получится, — тяжело дыша, рявкнул он и поправил очки в тяжелой роговой оправе, — вы сами пришли сюда. Вы знали, что я не буду вам рад. Скажите спасибо, что я щадил ваши жизни до сегодняшнего дня! Вы прожили целых восемь лишних лет!
— Ты убил отца! — глухо и с ненавистью выплюнула женщина.
— Заткнись, Джиневра! Круцио!
Женщина упала на спину и забилась в конвульсиях от невыносимой боли. С маниакальным блеском в глазах будущий претор держал на ней заклятие боли.
— Прекрати! Прекрати! Не смей, Перси! Не смей! — Мужчина во второй клетке подскочил к самой решетке и схватился за прутья худыми жилистыми руками.
— Заткнись, Рон! Вы все равно приговорены Системой! Вы пришли сюда восемь лет назад, чтобы убить меня! А я столько времени скрываю вас от правосудия!
Он убрал заклинание боли и направил палочку на младшего брата. Рон попятился.
— Страшно, Ронни? — уголок рта старшего брата нервно подергивался. — Страшно? А мне не страшно было все это время жить, зная, что каждый мой час из-за вас может стать последним? Но я терпел, я держался и не хотел становиться вашим палачом. А теперь все. Все! Прощай!
Синий луч сорвался с палочки палача. Рон, не издав не звука, покатился по полу камеры. Второй луч настиг Джинни, которая еще лежала на грязных камнях. Женщина дернулась и замерла.
— Ладно, закончу завтра, — пробормотал Перси, спрятал палочку и шагнул на выход. Его душила злоба. М-да… Его женушке сегодня несдобровать.
Страница 3 из 3
