Почему бы и нет…

— поинтересовался Ремнев у Коваленко.

— А ты хочешь меня до подъезда проводить и в щечку поцеловать? — не мог промолчать мужчина.

— Конечно нет, — парня даже передернуло от возможной перспективы.

— Не волнуйся за него, — усмехнулся Коля, — мы допинаем его до дома. Одного или нет, это уже второй вопрос.

Они распрощались и Шурочка, глядя в высокую удаляющуюся спину, предложил.

— Может мне его у тебя увести?

— Он не у меня. Делай с ним, что хочешь.

— Не-е, — протянул парикмахер, — он слишком правильный, интеллигентный, хорошо воспитанный мальчик. Я его плохому научу, потом брошу, а он будет страдать. Устраивать сцены под окнами и на работу таскаться со своими соплями-слезами. Нафиг. Я себе другого кобелька приглядел, который рядом с нами отирался. Пойду почву прощупаю.

И он, развернувшись на каблуках, скрылся в толпе.

— Ну, что я говорил? — спокойно прокомментировал поведение их друга Николай. — Надо будет глянуть, что за хмыря он себе высмотрел. А сзади тебя две дамочки только что за столиком устроились. И насколько могу судить, они не курят. Как раз в твоем вкусе, высокие, худые.

— Спасибо за информацию. Действуем по отработанной схеме?

— Как всегда, — Николай повернулся к соседнему столику, изображая заинтересованную улыбку.

Степан последовал его примеру, оценивая соседок.

— Мадам, что вы пьете? Разрешите вас угостить?

Глава 5

Ремнев в полдень подъехал к супермаркету, который находился рядом с домом Коваленко и Власовых, чтобы загрузить свою кухню долгоиграющими продуктами. Если с умом распределить продукты, то их хватит до следующей зарплаты.

Довольный вложением денег и с полными пакетами провизии направился к машине. Возясь с замком, услышал, как пришло сообщение на телефон. Закинув на заднее сиденье покупки, потянулся узнать, что за новости поступили к нему.

«ЗАЙДИ КО МНЕ СРОЧНО!» — гласило письмо.

Пару мгновений Ремнев стоял и соображал, кто бы мог написать ему такое. Когда посмотреть отправителя, удивился еще больше. На ответный звонок, чтобы прояснить ситуацию, никто не отвечал.

Алексей быстро закрыл машину и рванул к Коваленко домой, продолжая набирать номер телефона. Не дожидаясь, когда спустится лифт, побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Когда запыхавшийся парень поднялся на нужный этаж, не успев перевести дыхание, сразу же потянулся к звонку. Он нажал на кнопку, но никакого ответного звука в глубине коридоров не услышал. Ремнев в панике уже собрался обзванивать соседей, как в ту же секунду дверь приоткрылась, оттуда высунулась рука и затянула его в общий тамбур.

— Тс, — прошептал Степан, притягивая к себе Алексея за грудки. — Не ори.

— Что… случилось? — все еще задыхаясь, так же шепотом спросил парень.

— Она не уходит, — последовал ответ.

— Кто? — не въезжая, поинтересовался Ремнев.

— Эта… как ее… Наташа.

— Какая Наташа?

— Вчерашняя Наташа. Ты вчера домой пошел, как примерный мальчик, а мы с Коляном с дамочками познакомились. Одну он забрал, а вторая со мной поехала. Сейчас уже полдень, а она спит, как пожарник, не встает.

— А я тебе для чего? — не понимая, чем он тут может помочь, спросил Алексей.

— Мне нужно, чтобы ты сделал так же, как Ира или Петька… — кажется, Коваленко не очень-то любил попадать в такие дурацкие ситуации, да еще и просить помощи у посторонних.

— А как они делали?

— Изображали моих любовников. Не помнишь, что ли?

— Помню, — все еще продолжая шептать, сказал парень, — но не представлял, что должен буду выступать в той же роли. Как ты вообще догадался мне смс отправить?!

— Я твою машину из окна увидел, она у тебя приметная. Ирки с мужем дома нет, а то бы я не стал тебя напрягать, уж поверь! — яростно шепча и подталкивая его к своей двери, объяснил Степан.

— Что за малодушничество? Как домой таскать, так он большой, а как выпроводить из дома, так помощи просишь?! Ты вообще соображаешь, что мы с тобой сейчас обсуждаем? — все еще возмущаясь, шипел на него Алексей. — Я вообще не понимаю, в чем проблема.

— Ну не могу я, — вымученно признался Коваленко.

— Что не можешь?

— Выгонять их после ночи. Некоторые сразу сваливают до утра, а некоторые полдня мне потом мозг выносят разговорами и попытками завязать более основательные отношения. А я не могу и не хочу. Но грубо посылать у меня тоже не получается, воспитание не позволяет.

— Какое на хрен «воспитание»? — огрызнулся на него Ремнев. — Я за то время, что с тобой знаком столько новых ругательств узнал, сколько за последний год не слышал.

— Что ж поделать? Это издержки профессии. А для некоторых представителей женского населения я являюсь воплощением их любимого размера: «кошелек — пузик — лысинка», — попытался отшутиться Степан.