Почему бы и нет…

Устраиваясь в гостиной и включая, телевизор, чтобы не было слышно, как развлекаются соседи, хозяин широким жестом предложил:

— Выбирай, что будешь.

Гость с энтузиазмом детсадовского ребенка загремел бутылками, выискивая редкие и интересные напитки.

— Все-таки зачем тебе столько? — устраиваясь на полу и вытягивая длинные ноги, спросил Ремнев.

— По-молодости любил делать разные коктейли. Кто-то узнал и теперь мне постоянно дарят всякого рода ликеры, коньяки, настойки. Я уже давно и не занимаюсь этим, но мне все равно продолжают приносить.

— Правда? А мне сделаешь? — немного обнаглел гость.

— А здоровье выдержит? Что вы там с Иркой пили? — усмехнулся Степан, но пошел на кухню за льдом, шейкером и фужерами.

— Вискарь… Какой-то. Даже не помню какой, — нахмурился парень, пытаясь вспомнить.

— Я вижу тебя пятый раз и три раза из них ты бухой. Ты алкаш? — схохмил Коваленко.

Ремнев задумался.

— И точно, — согласился он, — пятый раз. А чувство, будто уже полжизни тебя знаю.

— Тебе тоже так кажется? — усмехнулся хозяин, подтягивая поближе к себе прозрачный бар. Налив в шейкер примерно сто пятьдесят миллилитров «Finlаndia» добавил в половину меньше ликера Mozart White Chocolate, тряхнул никелированную бутылку. В стаканы с толстым дном наполненные большими кусками льда полилась белесая жидкость.

— Это «Белый русский», — пояснил «бармен», подталкивая фужер к гостю. — Мм, вкусненько, — охарактеризовал выпивку Ремнев, делая маленький глоток. Крепкий какао-молочный привкус приятно растекся по языку. Парень смаковал выпивку, наслаждаясь поздними вечерники посиделками. — Вкусненько«, — передразнил его мужчина, протягивая свой фужер, чтобы чокнуться. — Смотри не скопыться.»

— Я хорошо алкоголь переношу, несмотря на мой субтильный вид.

— Ну-ну, — не очень-то поверил ему Коваленко. — И голова по утрам не бо-бо?

— Неа, — радостно замотал головой Ремнев, подтягивая ноги к груди, — меня больше от перепадов атмосферного давления плющит.

— Почему на полу сидишь?

— Мне так удобнее. Да и ты же не любишь, когда на тебя сверху смотрят.

— Не люблю, — согласился Степан. — А чего я еще не люблю?

— Когда на твою территорию посягают.

— Тоже верно. А что еще про меня узнал?

— Что у тебя чокнутые друзья. Шура такой провокатор! Как он в твое окружение вписался?

— Мы познакомились в институте в Питере. Его хватило на первый семестр. Как ты понимаешь, инженер из него никакой. Он плюнул на техническое образование, вернулся домой и поступил в нашу хабзайку, где и познакомился с моим бывшим одноклассником Николаем, который учился на автослесаря.

— Он занятный, — задумчиво согласился Ремнев.

— Но не рекомендую тебе им всерьез интересоваться.

— Я, конечно, не планировал, но почему?

— Потому что тебе Коля голову открутит. Они хоть и делают вид, что не вместе, но друг без друга не могут.

— Это заметно. Они так развлекаются…

— Сейчас он угомонился. А раньше мог, идя по улице, затаскивать Кольку в переулок или в парк и практически не таясь делать то, что теперь делает под столом.

— Я же говорю, подстрекатель. Но он не в моем вкусе.

— А кто в твоем?

— Кто-нибудь формата Петра или Николая.

— Ого. Нравятся мальчики покрупнее?

— Да. Чтобы было за что подержаться, — оскалился Алексей. — Если бы ты не сутулился, то я бы еще подумал. Так что можешь спать спокойно.

Он по дружески похлопал хозяина по коленке.

— Это успокаивает, — хохотнул Коваленко. — Но даже если бы и полез ко мне с домогательствами, то пришлось бы повыдергивать тебе руки… И ноги. И голову. Я раньше неплохо занимался рукопашным боем.

— Чувствуется спортивное прошлое, — очередная шоколадная конфета была отправлена в рот Ремнева.

Он расправил фантик на коленке и начал старательно складывать новую бумажную фигурку. Хозяин внимательно наблюдал за ним.

«Хотите узнать, будет ли скучно с мужчиной в постели? Угостите его конфетой и посмотрите, что он сделает с фантиком». Так рекомендовали на гей-сайте, одном из многих, ссылки на которые ему постоянно присылал Шурочка. Судя по той растущей горе маленьких пароходиков, лодочек и самолетиков, Алексей знал толк, как и чем, заниматься в свободное от работы время.

— Ну, теперь твоя очередь, — продолжил разговор Степан. — Обо мне ты представление имеешь. Что о себе расскажешь?

— О себе? — повторил Алексей, хмуря брови. Глоток коктейля продлил паузу. Мужчина уже решил, что он не хочет говорить, но Ремнев продолжил:

— Тебе никогда не хотелось вернуться в определенный период жизни и попробовать исправить что-то, заткнуть себе рот или наоборот что-то сказать, чего не мог сформулировать в определенный момент?

— Мне?