Почему бы и нет…

— Это тебя спросить надо.

На заднем плане нарисовался обнаженный Шурочка. Он подошел вплотную к Николаю и положил подбородок на его плечо.

— Неужели ты был так плох, что он от тебя с утра сбежал?

— Прикройся, дубина, — Коля растянул свое полотенце, прикрывая пах партнера.

— Ну как ощущения? — расплылся стилист в улыбке. — Поздравить тебя с потерей девственности?

— А чего вы у него в квартире забыли? — спросил Степан, запоздало удивляясь.

— Обновляли, — все еще веселясь, ответил за двоих Шурочка. — Заряжали положительной энергией. Все-таки моя чуйка не подвела. Ты по мальчикам.

— Надеюсь тебе от этого легче станет, — огрызнулся Коваленко. — Но Лешка-то где?

Третья дверь на их площадке открылась и из нее вышло все семейство Власовых.

— А вы куда с утра пораньше? — поинтересовался Шура, выглядывая в коридор.

— Вообще-то уже обед. А мы в кино, — отозвалась Ирина.

— Ой, дядя Степа, а у тебя на груди сердечко! — воскликнул младший Сережа и ткнул в него пальцем.

Все уставились на грудь Коваленко. Там засосами было обозначено плохо проглядываемое сердечко.

— Ну надо же. Как романтишно, — удовлетворенно хмыкнули взрослые.

— Вы Лешку не видели? — чувствуя, что заливается краской, спросил Степан. Теперь хотя бы он вспомнил, почему у него так болят пятки. Коваленко ими чуть матрас не продавил, когда на нем эти узоры выводили.

— Что опять? Уже потерял? — схохмил Петр. — Какой-то он у нас неуловимый. Или ты Степа-растеряша?

Все дружно стали вслух озвучивать возможные варианты, куда мог с утра деться парень. Одна версия безумней другой. От потери памяти до похищения инопланетянами.

Неожиданно дверь в тамбур отворилась и на пороге появился Ремнев.

— Ты где был?! — семь человек одновременно задали вопрос.

— В магазин ходил, — опешил от такой встречи Алексей, демонстрируя два объемных пакета.

— А почему не разбудил? И телефон дома оставил, — взвился Степан.

— Батарея села. А чего будить-то? Ты спал, а я хотел тебе с утра завтрак приготовить. В холодильнике-то шаром покати.

Старшие Власовы многозначительно переглянулись и, прихватив детей, продефилировали мимо них на выход.

— Только громко не шумите, — съязвила Ирина. — А то соседи ругаться будут.

— Пшли домой! — рыкнул Коваленко, подпинывая Ремнева к своим дверям.

— Ну пусти, — ныл Шурочка, пытаясь проскользнуть мимо Николая. — Я только одним ушком. Полглазиком.

— Иди в душ, — приказным тоном оборвал его затеи Коля и, обхватив поперек туловища, утащил обратно в квартиру.

И на площадке воцарилась долгожданная повседневная тишина.

P.S.

— Ха-ха-ха! Смотри!

— Чего ты там нашел?

— Читай-читай.

— «Полицией одной из европейских стран были задержаны жительницы Польши, которые промышляли в сети ресторанов» Hard-Rock-Cafе«. Они ездили по Европе, знакомились преимущественно со славянами, подсыпали им в выпивку клофелин. Когда жертвы оказывались в бессознательном состоянии, обирали. Таким образом, уже зарегистрировано пять подобных случаев. Если вам известны эти женщины на фотографиях, просим сообщить по телефону… или на сайт»… И что?

— Никого не напоминает?

— Нет.

— А ты приглядись.

— Просто тебе нужно чтобы ты оказался, как всегда прав? Да?

— Это не принципиально, но я прав.

— Какой ты у меня прозорливый. (чмок)

— Продолжай.

— Бдительный. Проницательный. С неусыпным чутьем. (языком по кромке уха)

— Еще.

— Нравственно устойчивый.

— Это вряд ли. Но ход твоих мыслей мне нравится. (с придыханием)

— Уже вечер. (тихонько подталкивая в сторону спальни)

— Сейчас все время вечер. На часах шестнадцать тридцать.

— Самое время. (легкий толчок и шум падения на кровать)

— И то верно. Самое оно.