Фандом: Мстители. На поляну вываливается запоздавшее и уже не нужное подкрепление, поднимается галдеж, и Стив ловит поверх чужих спин и плеч взгляд Баки. Сердце отзывается резким рывком навстречу, но нельзя. Не здесь. Не сейчас.
Добавить в моё избранное
4 мин, 14 сек 16832
«Интересно было бы поглядеть на то, что от меня останется, когда меня не останется.» © Алиса в стране чудес
— Как думаешь, Стиви, что там, на звездах? — Баки, задрав голову, всматривается в ночное небо. — Смотри, сколько! А вдруг там кто-то есть?
— Кто? — Стив ежится. Ему холодно и вообще он бы с большим удовольствием сидел сейчас внутри на диване, листая журнал с комиксами, но Баки хочет смотреть на звезды, а Стив… Стив хочет быть там, где Баки.
— Ну мало ли. Должен же там кто-нибудь быть?
— Инопланетяне, что ли? — Стив тоже что-то такое читал, да. Но всем же понятно, это все выдумки, нет никаких инопланетян.
— Да хотя бы.
Баки наконец поворачивается к нему и делает строгое лицо:
— Что ж ты не сказал, что мерзнешь? Опять простудиться хочешь? А ну пошли домой!
Мама сегодня в ночную смену, и Баки ночует у него. Ну как ночует… Стив очень любит такие ночи, хотя совершенно не высыпается и весь следующий день клюет носом и трет покрасневшие глаза — потому что можно долго-долго сидеть рядом на скинутых на пол подушках и разговаривать шепотом. Почему шепотом? Так интереснее, утверждает Баки.
Сегодня Баки почему-то тянет поболтать про будущее. Стиву про будущее не очень интересно, он не привык туда заглядывать, но у Баки блестят в полумраке глаза, от него тепло и Стиву нравится смотреть, как он возбужденно водит в воздухе руками.
— Ну! И ракеты построят, огромные такие, чтобы к звездам лететь. А там, представляешь, целые другие миры.
— Какие — другие?
— Ну… Другие. Может, там такие живут… С щупальцами. Или наоборот, красивые все, как в той книжке, которую мы с тобой чуть не свистнули в библиотеке.
— Ты чуть не свистнул.
— Ладно тебе. Вот посмотреть бы на них, слушай. Скорей бы все уже придумали!
Стив молчит, потом несколько раз кашляет, но, видя встревоженный взгляд Баки, усилием воли загоняет кашель вглубь.
— А как ты думаешь, Бак… — спрашивает он вдруг. — Когда мы… уходим, от нас что-нибудь остается?
— Стив… — Баки переплетает их пальцы, притягивает его к себе. — Ты чего? Скоро такую штуку придумают… Сыворотку, да! Ее примешь — и никогда-никогда не умрешь, вот мы с тобой ее и примем. Еще чего придумал, что останется! Мы с тобой останемся, Стив. Всегда, понял?
Стив кивает, потому что сейчас, в полумраке комнаты, в тишине, прерываемой только их шепотом и стуком двух сердец, он верит Баки. Они — останутся, даже когда их не останется на самом деле, а остальное неважно.
— Саид, ты как здесь оказался?
— Стреляли…
— Ну и как ты здесь оказался, Барнс? — ворчит в усы Дум Дум, трогая носком башмака скрюченное тело в черном. — Ты должен был все зачистить на соседнем объекте.
— Там чисто, — пожимает плечами Баки. — Можешь проверить. А тут вот… стреляли.
Первым не выдерживает Морита, прыскает в кулак, и скоро все уже ржут, выплескивая напряжение и отступивший страх смерти, оставивший после себя струйки пота на спине и металлический привкус во рту. Стив осматривается: поляна, на которой они должны были ждать подкрепления, полна тел в черной с крестом форме. У некоторых перебита шея ударом щита, кое-кого прикончили ребята, но у большинства красуется аккуратная такая дырка, как раз посередине лба или в груди слева — они даже не успели понять, откуда летят кусачие пули. Если бы не Баки, коммандос пришлось бы туго, да.
Стив благодарит дружеским тычком в плечо:
— Спасибо, Бак! Что бы мы без тебя делали, а?
Баки, фыркнув, хлопает его по спине, улыбается знакомо — почти не отличить от «как в Бруклине», если бы не глаза:
— Вот именно, сопляк. Вот именно. Ну и? Долго нам тут еще торчать?
На поляну вываливается запоздавшее и уже не нужное подкрепление, поднимается галдеж, и Стив ловит поверх чужих спин и плеч взгляд Баки. Сердце отзывается резким рывком навстречу, но нельзя. Не здесь. Не сейчас.
Баки, как раньше, скалит зубы, флиртует с хорошенькими связистками в штабе, травит анекдоты на привале, заставляя всех покатываться от хохота. Но под глазами у него морщины и темные круги, а в глазах, на самом дне, плавает застарелая усталость и еще что-то, чему Стив не может — или не хочет? — дать название. Он пробирается поближе, все же знают, что Кэп и его Барнс лучшие друзья, так что можно обнять Баки за плечи, притянуть к себе, вдыхая знакомый запах с ощутимым привкусом пороха и крови. Баки улыбается — так, как улыбается только ему. Связисточкам такая улыбка не достается.
— Пошли? — предлагает он. — Тут уже без нас разберутся. Тебе помыться бы надо, Стив.
Стив кивает, краешком глаза разглядывая лицо Баки и снова, как каждый раз, вбирая его в себя. Ему до щекотки в кончиках пальцев хочется потрогать, разгладить морщинку на лбу, провести ладонью по щеке, коснуться, словно невзначай, полуоткрытых губ.
— Как думаешь, Стиви, что там, на звездах? — Баки, задрав голову, всматривается в ночное небо. — Смотри, сколько! А вдруг там кто-то есть?
— Кто? — Стив ежится. Ему холодно и вообще он бы с большим удовольствием сидел сейчас внутри на диване, листая журнал с комиксами, но Баки хочет смотреть на звезды, а Стив… Стив хочет быть там, где Баки.
— Ну мало ли. Должен же там кто-нибудь быть?
— Инопланетяне, что ли? — Стив тоже что-то такое читал, да. Но всем же понятно, это все выдумки, нет никаких инопланетян.
— Да хотя бы.
Баки наконец поворачивается к нему и делает строгое лицо:
— Что ж ты не сказал, что мерзнешь? Опять простудиться хочешь? А ну пошли домой!
Мама сегодня в ночную смену, и Баки ночует у него. Ну как ночует… Стив очень любит такие ночи, хотя совершенно не высыпается и весь следующий день клюет носом и трет покрасневшие глаза — потому что можно долго-долго сидеть рядом на скинутых на пол подушках и разговаривать шепотом. Почему шепотом? Так интереснее, утверждает Баки.
Сегодня Баки почему-то тянет поболтать про будущее. Стиву про будущее не очень интересно, он не привык туда заглядывать, но у Баки блестят в полумраке глаза, от него тепло и Стиву нравится смотреть, как он возбужденно водит в воздухе руками.
— Ну! И ракеты построят, огромные такие, чтобы к звездам лететь. А там, представляешь, целые другие миры.
— Какие — другие?
— Ну… Другие. Может, там такие живут… С щупальцами. Или наоборот, красивые все, как в той книжке, которую мы с тобой чуть не свистнули в библиотеке.
— Ты чуть не свистнул.
— Ладно тебе. Вот посмотреть бы на них, слушай. Скорей бы все уже придумали!
Стив молчит, потом несколько раз кашляет, но, видя встревоженный взгляд Баки, усилием воли загоняет кашель вглубь.
— А как ты думаешь, Бак… — спрашивает он вдруг. — Когда мы… уходим, от нас что-нибудь остается?
— Стив… — Баки переплетает их пальцы, притягивает его к себе. — Ты чего? Скоро такую штуку придумают… Сыворотку, да! Ее примешь — и никогда-никогда не умрешь, вот мы с тобой ее и примем. Еще чего придумал, что останется! Мы с тобой останемся, Стив. Всегда, понял?
Стив кивает, потому что сейчас, в полумраке комнаты, в тишине, прерываемой только их шепотом и стуком двух сердец, он верит Баки. Они — останутся, даже когда их не останется на самом деле, а остальное неважно.
— Саид, ты как здесь оказался?
— Стреляли…
— Ну и как ты здесь оказался, Барнс? — ворчит в усы Дум Дум, трогая носком башмака скрюченное тело в черном. — Ты должен был все зачистить на соседнем объекте.
— Там чисто, — пожимает плечами Баки. — Можешь проверить. А тут вот… стреляли.
Первым не выдерживает Морита, прыскает в кулак, и скоро все уже ржут, выплескивая напряжение и отступивший страх смерти, оставивший после себя струйки пота на спине и металлический привкус во рту. Стив осматривается: поляна, на которой они должны были ждать подкрепления, полна тел в черной с крестом форме. У некоторых перебита шея ударом щита, кое-кого прикончили ребята, но у большинства красуется аккуратная такая дырка, как раз посередине лба или в груди слева — они даже не успели понять, откуда летят кусачие пули. Если бы не Баки, коммандос пришлось бы туго, да.
Стив благодарит дружеским тычком в плечо:
— Спасибо, Бак! Что бы мы без тебя делали, а?
Баки, фыркнув, хлопает его по спине, улыбается знакомо — почти не отличить от «как в Бруклине», если бы не глаза:
— Вот именно, сопляк. Вот именно. Ну и? Долго нам тут еще торчать?
На поляну вываливается запоздавшее и уже не нужное подкрепление, поднимается галдеж, и Стив ловит поверх чужих спин и плеч взгляд Баки. Сердце отзывается резким рывком навстречу, но нельзя. Не здесь. Не сейчас.
Баки, как раньше, скалит зубы, флиртует с хорошенькими связистками в штабе, травит анекдоты на привале, заставляя всех покатываться от хохота. Но под глазами у него морщины и темные круги, а в глазах, на самом дне, плавает застарелая усталость и еще что-то, чему Стив не может — или не хочет? — дать название. Он пробирается поближе, все же знают, что Кэп и его Барнс лучшие друзья, так что можно обнять Баки за плечи, притянуть к себе, вдыхая знакомый запах с ощутимым привкусом пороха и крови. Баки улыбается — так, как улыбается только ему. Связисточкам такая улыбка не достается.
— Пошли? — предлагает он. — Тут уже без нас разберутся. Тебе помыться бы надо, Стив.
Стив кивает, краешком глаза разглядывая лицо Баки и снова, как каждый раз, вбирая его в себя. Ему до щекотки в кончиках пальцев хочется потрогать, разгладить морщинку на лбу, провести ладонью по щеке, коснуться, словно невзначай, полуоткрытых губ.
Страница 1 из 2
