Фандом: Гарри Поттер. На турнир «Взгляд в будущее» Пара 23: Джордж Уизли, Аргус Филч, Ханна Аббот. Годы: 2017, 2005 Выбранные персонажи: Джордж Уизли, Ханна Аббот, Аргус Филч. Год 2005. Джордж — весёлый шутник и изобретатель, держится молодцом, но всё чаще в его шутках слышен сарказм. Ханна уверена: в магическом мире надо жить по магическим законам, и каждые семь лет выпадает шанс изменить свою жизнь. Только Филч по-прежнему предпочитает общество Миссис Норрис и швабры. Разве не так?
Добавить в моё избранное
33 мин, 57 сек 554
И то посмертно.
— Вот тебе и на, — Рон с укором посмотрел на Ханну. — Сколько лет прошло, а некоторые все ещё считают Сириуса преступником.
— Да в чем я виновата? — возмутилась Ханна. — Ведь все только и твердили, что он сбежал из Азкабана.
— Я вспомнил! — завопил Джордж и даже хлопнул себя по лбу. — Ты всем рассказывала, что Сириус Блэк превращался в розовый куст!
— Во что? — не понял Рон.
— Побеги розы участвуют в некоторых зельях обращения, — снова включился Невилл, впрочем, говорил он не очень разборчиво. — Если горбатая ведьма хочет обернуться красавицей, как-то там…
— Но превращаться в розовый куст! — недоумевал Рон. — Может, ты и про Снейпа до сих пор думаешь, что он был…
— Про Снейпа я читала у Скитер, — перебила она.
— Надо подкинуть ей идею очередной книги, — осенило Джорджа. — «Сириус Блэк: анимаг или розовый куст».
— Ладно, ребята, прекратите, это уже не смешно, — попросила Ханна, но братьев Уизли было не остановить.
— О чём же она будет писать, если за Сириусом не значится ни одного любовного скандала?
— Если мы о них не слышали, не значит, что у него их не было. Уверен, Рита побежит рассматривать всех окрестных щенков, доказывая распущенность нравов потомственных аристократов.
— Или припишет ему роман с Люпином.
— Хватит! — неожиданно рявкнул Невилл. — Вы говорите о наших друзьях… О людях, которые погибли… За то, чтобы мы жили… А вы несёте какую-то чушь!
— Значит, если бы они были живы, болтать про них не запрещалось? — иронизировал Джордж. — Ещё один минус смерти: людям запрещается веселиться за твой счет.
— А тебе бы только… Хохотать до упаду? — Невилл, пошатываясь, встал.
— Вовсе нет, — ответил Джордж. — Порой бывает, что я уже упаду, а все ещё хохочу. Без шутки, знаешь, и жизнь не мила. Кто, как не Джордж Уизли знает цену хорошей шутке? Даже если и черной! Ой… — он притворно ужаснулся. — Кругом авроры, я совсем забыл. За неимением чёрных магов, они скоро будут ловить сторонников чёрного юмора.
— Джордж, ты перегибаешь, — заговорил Рон.
— Помолчи, Рон. Мне очень интересно узнать мнение самого пьяного аврора всей магической Британии. Сколько ещё он будет бороться со злом внутри себя, заливая его спиртным из разных бутылок?
— Аврорат я не брошу, — еле ворочая языком заявил Невилл. — В память об отце… И о матери.
— Они умерли, Невилл, — напомнил Джордж. — Им нет никакого дела до того, где тебя Мерлин носит.
Невилл как-то со скрежетом засмеялся, почти закрыв глаза:
— Думаешь, раньше было? Я надеялся… Хоть слово… По-человечески! А теперь все, — он сделал какой-то непристойный жест. — Надежды нет.
— Нахрен надежду! — выплюнул Джордж. — Делай то, что тебе нравится! К чёрту аврорат!
— Джордж, а ты? — подала голос Ханна. — Почему ты сидишь тут с нами, даёшь дельные советы в четвёртом часу утра? Разве тебя не ждут дома?
— Мы с малышом Ронни отмечаем важное событие в жизни «ВВВ».
— Может, ты сам не хочешь работать в магазине, поэтому уговариваешь нас бросить работу? — настаивала она.
— Неправда, — заявил Джордж. — Тебя я не уговаривал. Ты сама знаешь, что эта работа — тот ещё помёт пьяного докси.
Он был как-то страшно серьезен. Ханна втянула голову в плечи, а Рон спрятался за кружкой, на дне которой ещё что-то плескалось.
— Ну, а если кому-то интересно, как я отношусь к работе в магазине, то вот мой ответ: я обожаю эту работу, и без нее не могу даже представить своей жизни. И жену я боготворю. А мой сын — это просто копия моего брата. Брата, которого я любил, без которого не мог представить своей жизни. Вот только он погиб. А жизнь продолжается. И я не хочу больше ничего терять, как бы тяжело мне ни было. Каждое утро я вижу свое лицо в зеркале и мне хочется сказать ему: «Привет, Фред!». Но я не псих. Молчу и злюсь на самого себя. Потом Анжелина смотрит на меня и хочет сказать: «Привет, Фред!». Но видит, что уха-то нет. Молчит и злится. Единственный, кому мы можем сказать: «Привет, Фред!» — это наш сын. В такие моменты я абсолютно счастлив. И если моей жене спокойнее, когда меня нет рядом — что ж, пусть будет так. Лишь бы она тоже была счастлива.
Пока Джордж говорил, Невилл, забытый всеми в вертикальном положении, покачнулся и грохнулся на пол, прихватив с собой стол, и разбив всё, что стояло на нём, а также половину лица.
— Невилл! — троекратно отразилось от стен «Дырявого котла».
Рон вытащил его из-под обломков, Ханна попыталась остановить кровь, хлещущую из порезанной щеки.
— Всегда знал, что оратор из меня так себе, — бормотал Джордж, осматривая кости Невилла, потерявшего сознание от удара.
— Ему бы отрезвляющего, — посетовал Рон. — Ханна, у вас тут есть что-то подобное?
— Понятия не имею, — чуть не плача говорила она.
— Вот тебе и на, — Рон с укором посмотрел на Ханну. — Сколько лет прошло, а некоторые все ещё считают Сириуса преступником.
— Да в чем я виновата? — возмутилась Ханна. — Ведь все только и твердили, что он сбежал из Азкабана.
— Я вспомнил! — завопил Джордж и даже хлопнул себя по лбу. — Ты всем рассказывала, что Сириус Блэк превращался в розовый куст!
— Во что? — не понял Рон.
— Побеги розы участвуют в некоторых зельях обращения, — снова включился Невилл, впрочем, говорил он не очень разборчиво. — Если горбатая ведьма хочет обернуться красавицей, как-то там…
— Но превращаться в розовый куст! — недоумевал Рон. — Может, ты и про Снейпа до сих пор думаешь, что он был…
— Про Снейпа я читала у Скитер, — перебила она.
— Надо подкинуть ей идею очередной книги, — осенило Джорджа. — «Сириус Блэк: анимаг или розовый куст».
— Ладно, ребята, прекратите, это уже не смешно, — попросила Ханна, но братьев Уизли было не остановить.
— О чём же она будет писать, если за Сириусом не значится ни одного любовного скандала?
— Если мы о них не слышали, не значит, что у него их не было. Уверен, Рита побежит рассматривать всех окрестных щенков, доказывая распущенность нравов потомственных аристократов.
— Или припишет ему роман с Люпином.
— Хватит! — неожиданно рявкнул Невилл. — Вы говорите о наших друзьях… О людях, которые погибли… За то, чтобы мы жили… А вы несёте какую-то чушь!
— Значит, если бы они были живы, болтать про них не запрещалось? — иронизировал Джордж. — Ещё один минус смерти: людям запрещается веселиться за твой счет.
— А тебе бы только… Хохотать до упаду? — Невилл, пошатываясь, встал.
— Вовсе нет, — ответил Джордж. — Порой бывает, что я уже упаду, а все ещё хохочу. Без шутки, знаешь, и жизнь не мила. Кто, как не Джордж Уизли знает цену хорошей шутке? Даже если и черной! Ой… — он притворно ужаснулся. — Кругом авроры, я совсем забыл. За неимением чёрных магов, они скоро будут ловить сторонников чёрного юмора.
— Джордж, ты перегибаешь, — заговорил Рон.
— Помолчи, Рон. Мне очень интересно узнать мнение самого пьяного аврора всей магической Британии. Сколько ещё он будет бороться со злом внутри себя, заливая его спиртным из разных бутылок?
— Аврорат я не брошу, — еле ворочая языком заявил Невилл. — В память об отце… И о матери.
— Они умерли, Невилл, — напомнил Джордж. — Им нет никакого дела до того, где тебя Мерлин носит.
Невилл как-то со скрежетом засмеялся, почти закрыв глаза:
— Думаешь, раньше было? Я надеялся… Хоть слово… По-человечески! А теперь все, — он сделал какой-то непристойный жест. — Надежды нет.
— Нахрен надежду! — выплюнул Джордж. — Делай то, что тебе нравится! К чёрту аврорат!
— Джордж, а ты? — подала голос Ханна. — Почему ты сидишь тут с нами, даёшь дельные советы в четвёртом часу утра? Разве тебя не ждут дома?
— Мы с малышом Ронни отмечаем важное событие в жизни «ВВВ».
— Может, ты сам не хочешь работать в магазине, поэтому уговариваешь нас бросить работу? — настаивала она.
— Неправда, — заявил Джордж. — Тебя я не уговаривал. Ты сама знаешь, что эта работа — тот ещё помёт пьяного докси.
Он был как-то страшно серьезен. Ханна втянула голову в плечи, а Рон спрятался за кружкой, на дне которой ещё что-то плескалось.
— Ну, а если кому-то интересно, как я отношусь к работе в магазине, то вот мой ответ: я обожаю эту работу, и без нее не могу даже представить своей жизни. И жену я боготворю. А мой сын — это просто копия моего брата. Брата, которого я любил, без которого не мог представить своей жизни. Вот только он погиб. А жизнь продолжается. И я не хочу больше ничего терять, как бы тяжело мне ни было. Каждое утро я вижу свое лицо в зеркале и мне хочется сказать ему: «Привет, Фред!». Но я не псих. Молчу и злюсь на самого себя. Потом Анжелина смотрит на меня и хочет сказать: «Привет, Фред!». Но видит, что уха-то нет. Молчит и злится. Единственный, кому мы можем сказать: «Привет, Фред!» — это наш сын. В такие моменты я абсолютно счастлив. И если моей жене спокойнее, когда меня нет рядом — что ж, пусть будет так. Лишь бы она тоже была счастлива.
Пока Джордж говорил, Невилл, забытый всеми в вертикальном положении, покачнулся и грохнулся на пол, прихватив с собой стол, и разбив всё, что стояло на нём, а также половину лица.
— Невилл! — троекратно отразилось от стен «Дырявого котла».
Рон вытащил его из-под обломков, Ханна попыталась остановить кровь, хлещущую из порезанной щеки.
— Всегда знал, что оратор из меня так себе, — бормотал Джордж, осматривая кости Невилла, потерявшего сознание от удара.
— Ему бы отрезвляющего, — посетовал Рон. — Ханна, у вас тут есть что-то подобное?
— Понятия не имею, — чуть не плача говорила она.
Страница 9 из 10
