Лекции по Защите от Темных Искусств

Я не могу войти в дом без приглашения, я не приближусь к вам, если на вас надета связка чеснока. Маленькое замечание: к вам с этой связкой вообще никто не приблизится. Основное же различие — выбор. Лаванда не выбирала, становиться ли оборотнем. За века я встречала достаточно оборотней. Они все подверглись нападению, и никто из них не выбирал такую участь. Это неверно для нас: я выбрала стать вампиром. Каждому вампиру дается этот выбор, и я решила умереть, чтобы затем существовать вечно, я поступила так, сознавая, что необходимость выживать превратит меня в убийцу. Я выбирала и знала, что мне нужна будет свежая кровь. Превращение в вампира гораздо более сложный процесс, чем превращение в оборотня. В течение нескольких ночей, включая ночь полнолуния, я должна питаться вами. В саму ночь полнолуния я должна вскрыть себе вены, и вы должны добровольно испить мою кровь. Не мою кровь, конечно, а вашу, но я ее порчу. И после того, как вы попробовали мою кровь, у меня есть время до следующего полнолуния, чтобы убить вас.

Я делаю два быстрых шага к ученикам. Вытаскиваются палочки. В аудитории тише, чем в могиле. Я знаю — в могиле можно услышать червей.

— Я никого не убивала с тысяча девятьсот сорок пятого года, — заверяю я. — И я не создавала нового вампира после Джека, в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом. Даже если вы выпили мою кровь, вы можете передумать. Вы можете уйти, защититься. Если я не убью вас до следующего полнолуния, вы восстановитесь. Но если нет, я выпью из вас все, до последней капли. На закате, на третью ночь после вашей смерти, вы подниметесь, слабые и полностью бескровные. В эту ночь вы должны заменить кровь, которой у вас больше нет. Вы должны найти жертву и выпить ее кровь до конца. Вы должны кого-то убить.

Я смотрю на ужаснувшихся студентов и пытаюсь донести до них мораль мира, в котором я выросла.

— В то время, когда я родилась, публичные казни были обычным явлением. Любой, особенно бедный, мог быть казнен даже за мелкое преступление. Пытки и рабство — повсеместно. Считать других ничтожествами легко. Люди, будь то маги или магглы, негуманны просто потому, что всегда находят какие-то абсурдные различия. Цвет кожи, вера, национальность — три самые смешные причины, которые любят магглы. Для большинства вампиров это бессмысленно. Вы — низшие существа, потому что вы — жертвы. Лисе неважно, ест она цыпленка или кролика. Если вы когда-нибудь встретите вампира, забудьте о трагизме и романтике, помните, что вы смотрите на ходячего мертвеца, который уже убивал, может быть, много раз. И неважно, что они говорят — каждый вампир, которого вы встретите, потенциальный убийца. Я вампир, и я убийца. Мой совет прост: если вампир пытается быть дружелюбным, он хочет убить вас. Поэтому проявите благоразумие. Я возражать не буду. Лаванда упоминала Акт о правах разумных существ две тысячи второго года. Он дал тем, кто способен к речи, от домашних эльфов до вампиров, право быть равноправными членами общества. Единственное, что требуется от нас, — соблюдать законы этого общества. Очень немногие эльфы воспользовались Актом, чтобы получить свободу. Почти все оборотни обрели гражданские права, в которых им так долго отказывали. В Британии лишь несколько вампиров, и теоретически мы всегда были субъектами магического права. Практически же волшебники, как правило, игнорировали нас, пока мы убивали только магглов. Я не убивала никого с тысяча девятьсот сорок пятого года, но я знаю, что убивали многие из моих собратьев, и многие из них считают, что, раз они мертвы, у них нет причины подчиняться законам живых. Они не правы. Наверное, их можно убедить в обратном, но это будет непросто. Мне потребовалось сто шестьдесят лет и приемная семья, чтобы понять: убийство — преступление. Вопросы?