Звездочеты

— Уходи, — произнес Магориан.

И когда Флоренц отвернулся, он услышал: «Время возвращения еще не пришло». Фразу, сказанную существенно тише, но все-таки сказанную.

Хотелось развернуться и обнять крестника, но все же это был перебор.

3. Бейн

Бейн терпеть не мог волшебников. С первого своего взгляда на первого же своего волшебника. Да, он знал, что кентавры — это волшебники или люди, когда-то услышавшие зов Арки Смерти и почти всегда лишенные памяти.

Кто сказал волшебникам, что они стали выше просто потому, что имеют волшебные палочки и заклинания? Кентавры — куда более древний народ, чем волшебники. И никогда и никому не покорный.

Сейчас Бейн смотрел, как по Лесу рядом с вождем, водя по сторонам носом, шагал даже не волшебник, а волшебничий наперсник. Гелиос поглотил бы это порождение мрака.

— Это бессмысленно, нам нужно уходить дальше от людей, — Бейн замолчал, поймав острый взгляд Магориана.

Чертов малолетка, выхватил у Бейна из рук управление племенем. Просто звезды читал лучше, и за ним шли уверенней. А ведь не был он отстранен, не был предан делу кентавров. Потому что был одним из пронесших память.

Сам Бейн был абсолютно чист — он вышел из Арки на пустой камень и окунулся в глубокую синь ночного леса. Стоял и смотрел на звезды, а вокруг колыхалась лиловым маревом ночь. А юный кентавр смотрел на звездный холст и не мог оторвать от них взгляда. Перед его взором они складывались в фигуры, и фигуры эти то вонзались друг в друга, то накладывались и переплетались. И не помнил он ничего — ни имени, ни того даже, какому народу принадлежал. И незнамо почему, но Бейн неизменно усмехался тому, как наивные Ронан и Магориан — каждый по-своему — преодолевали свою память. Очищались от людских предрассудков. Он был от этого чист.

Вампир, что пришел c Магорианом, присел у пятна крови и долго обнюхивал сгребенный в пригоршню снег.

Затем встал и зашагал по лесу. Магориан махнул рукой, и Ронан и еще семь кентавров двинулись за ним. Бейн хотел поглядеть на то, что они найдут, потому и зашагал вслед за процессией с вампиром во главе.

Сама дорога мало чем могла запомниться. Пара убитых акромантулов, запущенная в ладонь Грохху стрела, чтобы отвязался, небольшой крюк, чтобы обогнуть мантикору, — и вот они вышли к маленькому домику, от которого просто несло-таки духом немытых волков.

Два оборотня в человеческом виде нашлись позади дома, они стояли у пылающего костра, с которого свисали ноги кентавра.

По три стрелы пронзили каждого из недоволков до того, как они успели шевельнуться.

Магориан с возмущенным воплем расшвырял копытами пылающие куски древесины и стащил Хименейра на землю. Точнее, то, что осталось от Хименейра.

Бок кентавра был вспорот и неумело зашит. Глаза — выколоты, на запястьях чернели странные синяки. Вампир, шевеля губами, принюхивался.

— В нем очень мало крови, — заметил он, — я бы даже сказал — вообще почти нет.

Если судить по отсутствию всех вышеупомянутых частей кентавра — двое погибших волков имели к его смерти отношение очень слабое. Хотя и непричастными не были точно.

Магориан держал тонкое запястье сына племени в ладонях.

— Ты понимаешь, почему нам нужно уходить, вождь? — вполголоса произнес Бейн. — Ты знаешь, что обещает свет Прозерпины.

— И ты думаешь, что это спасет нас? — рявкнул Магориан, подымаясь на дыбы. Бейн попятился, спасаясь от копыта вождя.

— Кто бы это ни был, что бы это ни было, я не верю, что оно остановится на том, что заберет одного сына Хирона и успокоится.

— Зачем это может быть нужно? — сухо произнес вампир, укутавшись в плащ.

— Сначала мы проводим в последний путь нашего погибшего, не возражаешь?

Вампир зябко повел плечом и зашаркал по тропинке, натоптанной кентаврами.

Хименейра жгли, как и полагается — облив льняным маслом, специально хранимом для подобных церемоний, на костре из рябиновых поленьев.

Спели прощальные куплеты, пожелав удачной реинкарнации, развеяли его прах в Арку.

Вампир неподвижной черной тенью все это время стоял и смотрел на кентавров.

— Ты ведь знаешь, как мы появляемся?

— Ходите в Арку людьми — выходите копытными, — Филч поднял подбородок, скребя обвисшую кожу на нем.

— И наверняка знаешь, как передается дар прорицателя?

— Убийством, — пожал он плечами. Ему было слишком много веков, чтобы это знание ускользнуло от него.

— А как появился первый прорицатель у людей, знаешь?

Черные глаза Филч поднялись на уровень переносицы Магориана.

— Так вот — первый людской пророк убил Хирона.

— Геркулес?

— Мне нет дела до имени того ублюдка. Важно, что он проболтался своей супруге про то, что стал видеть будущее после убийства Хирона, а жена возьми его и убей.