Фандом: Гарри Поттер. Она ненормальная. Определенно — умалишенная! Безумная Гермиона Грейнджер… О, простите, конечно же, Грейнждер-Уизли! Только вот с ума она сходит вовсе не по мужу. А по кому? Кто он — тот, ради которого эта женщина готова забыть семью и детей, да вообще оставить свою жизнь (в прямом и переносном смысле)?! Реальный мужчина или лишь плод ее больного воображения?Мне было бы все равно, не согласись я, Драко Малфой, стать ее лечащим врачом…
Добавить в моё избранное
123 мин, 47 сек 6106
— Здесь никто не гонится за прогрессом. К тому же, — добавил он уже нормальным тоном, — если ты читала хоть что-то из работ таких мастеров, как Бивой Бойд или Тадеуш Мартинович Третий, ты была бы осведомлена о реальной пользе этой процедуры.
Гермионе оставалось только фыркнуть — она не читала трудов ни одного, ни другого, хотя и знала, что Бойд — кавалер Ордена Мерлина, который получил за достижения в колдомедицине, а Мартинович Третий — владелец лучшей колдоклиники в Западной Европе. Оставалось сделать вид, что она просто не лучшего мнения об этих двоих.
Разговор не клеился. Драко перебросился несколькими фразами с женой, Люциус облил сына ядом замечаний по поводу воспитания Скорпиуса, а Гермиона почти все время молчала, чувствуя себя более чем неуютно.
Наконец, десерт был доеден, и можно стало скрыться в отведенной ей комнате.
— Вы так спешите покинуть наше общество? — улыбка Люциуса показалась Гермионе особенно коварной.
— Вам показалось, — неумело соврала она.
— Не думал, что вы разделите с нами ужин так скоро.
— Я посчитала, что мое состояние уже может позволить…
— Поэтому вы все время касались плеча, думая, что никто не видит, — он склонил голову набок, с довольным видом ожидая, как Гермиона будет оправдываться.
— Послушайте! — когда Гермиона не знала, чем защититься, она переходила в наступление. — Вы сами приглашали меня, я пришла — какие могут быть вопросы?!
— Я лишь хотел выразить надежду, что в следующий раз вы дольше будете радовать меня своим присутствием, — он заискивающе посмотрел Гермионе в глаза.
— Разве у такого мужчины, как вы, нет более интересного общества?! — она не смогла выдержать его взгляда. — Мне казалось, вы предпочитаете девушек помоложе!
Люциус сначала удивленно изогнул бровь, а потом вдруг качнул головой, понимая все правильно.
— Это спрашиваете вы или ваша ревность? — прищурился он, подходя ближе.
Гермиона запаниковала. Она не привыкла к подобным разговорам с мужчинами.
— Кого это мне ревновать?! Вас?! — она засмеялась, нервно и фальшиво. — Да вы последний человек…
Гермиона не успела договорить, потому что Люциус накрыл ее рот глубоким французским поцелуем с легким налетом британского аристократизма. Она попыталась сопротивляться, но он оказался в прекрасной физической форме, буквально поглощая все ее существо. Это был… самый взрослый поцелуй Гермионы Грейнджер — дамы предбальзаковского возраста.
Люциус отпустил ее, улыбнулся, тихо прошептал в самые ее губы:
— Приятного вечера! — и как ни в чем не бывало пошел по коридору в направлении своей спальни, возможно, делать счастливой очередную девочку.
Очевидно, вечер был полностью испорчен. Могла ли Гермиона хоть на миг представить, что будет вот так целоваться с Люциусом Малфоем — человеком, который причинил столько зла и боли многим близким ей людям?! Могла… За время обеда она успела не раз вообразить себя на месте юной пассии Малфоя-старшего. К тому же…
Гермиона бросилась за Люциусом, сжимая больное плечо.
— Мистер Малфой! — он открыл дверь, глядя на нее поверх золоченых очков для чтения. — Вы должны быть осторожны!
— Вы полагаете? — Люциус отложил в сторону газету.
— Профессор… Снейп! — Гермионе с трудом дались два этих слова. — Он может снова попытаться убить вас, ведь…
— Что?! — Малфой изобразил непонимание.
— Вы зашли слишком далеко! — она должна была это сказать. И правда так думала.
— Не дальше, чем вы мне позволили, — парировал Люциус, сделав ударение на слове «вы». — Но не беспокойтесь — я принял меры.
— Какие?
— Очень действенные, — Люциус вздохнул. — Я думаю, вам лучше вернуться в свою комнату и прилечь.
Его образ лишился пафоса, и он стал похож на обычного мужчину.
— Пожалуй… — Гермиона развернулась и хотела уже идти, но Люциус покинул комнату и пошел рядом:
— Я провожу вас — вы еще слишком слабы, — сказал он глухо.
На пятый день миссис Грейнджер-Уизли сдалась и, жадно вцепившись в зеркальце, открыла его… Люциуса там не было.
Гермионе оставалось только фыркнуть — она не читала трудов ни одного, ни другого, хотя и знала, что Бойд — кавалер Ордена Мерлина, который получил за достижения в колдомедицине, а Мартинович Третий — владелец лучшей колдоклиники в Западной Европе. Оставалось сделать вид, что она просто не лучшего мнения об этих двоих.
Разговор не клеился. Драко перебросился несколькими фразами с женой, Люциус облил сына ядом замечаний по поводу воспитания Скорпиуса, а Гермиона почти все время молчала, чувствуя себя более чем неуютно.
Наконец, десерт был доеден, и можно стало скрыться в отведенной ей комнате.
— Вы так спешите покинуть наше общество? — улыбка Люциуса показалась Гермионе особенно коварной.
— Вам показалось, — неумело соврала она.
— Не думал, что вы разделите с нами ужин так скоро.
— Я посчитала, что мое состояние уже может позволить…
— Поэтому вы все время касались плеча, думая, что никто не видит, — он склонил голову набок, с довольным видом ожидая, как Гермиона будет оправдываться.
— Послушайте! — когда Гермиона не знала, чем защититься, она переходила в наступление. — Вы сами приглашали меня, я пришла — какие могут быть вопросы?!
— Я лишь хотел выразить надежду, что в следующий раз вы дольше будете радовать меня своим присутствием, — он заискивающе посмотрел Гермионе в глаза.
— Разве у такого мужчины, как вы, нет более интересного общества?! — она не смогла выдержать его взгляда. — Мне казалось, вы предпочитаете девушек помоложе!
Люциус сначала удивленно изогнул бровь, а потом вдруг качнул головой, понимая все правильно.
— Это спрашиваете вы или ваша ревность? — прищурился он, подходя ближе.
Гермиона запаниковала. Она не привыкла к подобным разговорам с мужчинами.
— Кого это мне ревновать?! Вас?! — она засмеялась, нервно и фальшиво. — Да вы последний человек…
Гермиона не успела договорить, потому что Люциус накрыл ее рот глубоким французским поцелуем с легким налетом британского аристократизма. Она попыталась сопротивляться, но он оказался в прекрасной физической форме, буквально поглощая все ее существо. Это был… самый взрослый поцелуй Гермионы Грейнджер — дамы предбальзаковского возраста.
Люциус отпустил ее, улыбнулся, тихо прошептал в самые ее губы:
— Приятного вечера! — и как ни в чем не бывало пошел по коридору в направлении своей спальни, возможно, делать счастливой очередную девочку.
Очевидно, вечер был полностью испорчен. Могла ли Гермиона хоть на миг представить, что будет вот так целоваться с Люциусом Малфоем — человеком, который причинил столько зла и боли многим близким ей людям?! Могла… За время обеда она успела не раз вообразить себя на месте юной пассии Малфоя-старшего. К тому же…
Гермиона бросилась за Люциусом, сжимая больное плечо.
— Мистер Малфой! — он открыл дверь, глядя на нее поверх золоченых очков для чтения. — Вы должны быть осторожны!
— Вы полагаете? — Люциус отложил в сторону газету.
— Профессор… Снейп! — Гермионе с трудом дались два этих слова. — Он может снова попытаться убить вас, ведь…
— Что?! — Малфой изобразил непонимание.
— Вы зашли слишком далеко! — она должна была это сказать. И правда так думала.
— Не дальше, чем вы мне позволили, — парировал Люциус, сделав ударение на слове «вы». — Но не беспокойтесь — я принял меры.
— Какие?
— Очень действенные, — Люциус вздохнул. — Я думаю, вам лучше вернуться в свою комнату и прилечь.
Его образ лишился пафоса, и он стал похож на обычного мужчину.
— Пожалуй… — Гермиона развернулась и хотела уже идти, но Люциус покинул комнату и пошел рядом:
— Я провожу вас — вы еще слишком слабы, — сказал он глухо.
Долгое падение
Гермиона никак не могла прийти в себя и еще несколько дней не спускалась ни к обеду, ни к ужину, хотя ее самочувствие стало резко улучшаться. Она все время проводила за столом, усердно отвечая на письма из Министерства, и иногда — посредством каминной сети — общалась с кем-то из подчиненных, не желая прерывать работу из-за болезни. Привыкать к новой должности на расстоянии было трудно, но Гермиона приложила все усилия, чтобы занять себя работой и не думать ни о Люциусе, ни о разводе. Но если второе ей удавалось, то выполнить первое оказалось куда сложнее. Руки постоянно чесались схватить зеркальце и посмотреть, что делает старший Малфой, а воображение снова и снова возвращало ее к развратному до боли на губах поцелую.На пятый день миссис Грейнджер-Уизли сдалась и, жадно вцепившись в зеркальце, открыла его… Люциуса там не было.
Страница 26 из 36
