Фандом: Ориджиналы. На острове вечной весны — зима.
Добавить в моё избранное
1 мин, 52 сек 10543
Солнце в небе ползёт по низкой дуге — ниже, чем летом. Но оно всё так же ослепительно. Из худых растрёпанных туч падают быстрые острые капли — сначала редкие, потом всё чаще и чаще. Сначала крупные, потом всё мельче и мельче. Капли блестят на солнце. Солнцезащитные очки, зонт, и нужно крепче держать сумку, потому что ветер — вор, вырывает всё из рук.
— Добро пожаловать на остров! — кричит из-за столика у бара женщина с хитрыми глазами.
На острове вечной весны скоро наступит зима.
Плотная стена домов, извиваясь, тянется вверх. Чтобы попасть в центр города, нужно задержать дыхание и нырнуть в неприметный переулок.
Задерживают дыхание все. Шумные споры в переулке прекращаются, замолкают буквально на миг. Стихают разговоры по телефону, которые ведут строго одетые госслужащие из учреждения неподалёку. Нужно задержать дыхание и идти быстрее, потому что запах тлена, затхлого гниения и болезни обволакивает переулок, словно облако смерти.
Крошечные дома стоят вплотную друг другу. Дверь одного из них всегда открыта, и на пороге можно увидеть старуху с длинными белыми волосами. Она сидит, вытянув ноги на тротуар, заслоняя своим хрупким телом поток горьковато-гнилого воздуха дома.
Много месяцев одна и та же картина — старуха защищает торопливых прохожих от затаившейся в глубине её дома смерти. Там, внутри, кто-то умирает. Долго, мучительно и зловонно. Ветер крадёт запах, чтобы разметать его по окрестностям, но теряет на полпути, и тот оседает на отсыревшей штукатурке покосившихся стен, на черепице обвалившихся крыш, забирается в гнилые окна, закованные решётками от непрошенных гостей.
— Заброшенные дома сложно продать, — говорит Педру, но по всему видно, что он не так уж хорошо разбирается в этом вопросе. — После смерти владельцев они отходят городским властям, там очень много сложностей. Конечно, всё это может перейти наследникам, но они, как правило, не могут оплатить долги. А у многих и наследников нет.
Полуразвалившиеся дома, в которых ещё теплится жизнь, ждут смерти своих обладателей, чтобы умереть самим. Шанс на новую жизнь — мизерный, едва ли стоит надеяться.
Проходит время, и дверь крошечного дома оказывается заперта. Никто не сидит на пороге. Украденный ветром запах исчезает, медленно растворяется в солнечных зимних днях, хотя прохожие по привычке задерживают дыхание, прежде чем нырнуть в неприметный переулок.
Хрупкая старуха с длинными белыми волосами сидит за столиком у бара и улыбается застенчивой неловкой улыбкой, когда женщина с хитрыми глазами кричит очередному незнакомцу:
— Добро пожаловать на остров!
— Добро пожаловать на остров! — кричит из-за столика у бара женщина с хитрыми глазами.
На острове вечной весны скоро наступит зима.
Плотная стена домов, извиваясь, тянется вверх. Чтобы попасть в центр города, нужно задержать дыхание и нырнуть в неприметный переулок.
Задерживают дыхание все. Шумные споры в переулке прекращаются, замолкают буквально на миг. Стихают разговоры по телефону, которые ведут строго одетые госслужащие из учреждения неподалёку. Нужно задержать дыхание и идти быстрее, потому что запах тлена, затхлого гниения и болезни обволакивает переулок, словно облако смерти.
Крошечные дома стоят вплотную друг другу. Дверь одного из них всегда открыта, и на пороге можно увидеть старуху с длинными белыми волосами. Она сидит, вытянув ноги на тротуар, заслоняя своим хрупким телом поток горьковато-гнилого воздуха дома.
Много месяцев одна и та же картина — старуха защищает торопливых прохожих от затаившейся в глубине её дома смерти. Там, внутри, кто-то умирает. Долго, мучительно и зловонно. Ветер крадёт запах, чтобы разметать его по окрестностям, но теряет на полпути, и тот оседает на отсыревшей штукатурке покосившихся стен, на черепице обвалившихся крыш, забирается в гнилые окна, закованные решётками от непрошенных гостей.
— Заброшенные дома сложно продать, — говорит Педру, но по всему видно, что он не так уж хорошо разбирается в этом вопросе. — После смерти владельцев они отходят городским властям, там очень много сложностей. Конечно, всё это может перейти наследникам, но они, как правило, не могут оплатить долги. А у многих и наследников нет.
Полуразвалившиеся дома, в которых ещё теплится жизнь, ждут смерти своих обладателей, чтобы умереть самим. Шанс на новую жизнь — мизерный, едва ли стоит надеяться.
Проходит время, и дверь крошечного дома оказывается заперта. Никто не сидит на пороге. Украденный ветром запах исчезает, медленно растворяется в солнечных зимних днях, хотя прохожие по привычке задерживают дыхание, прежде чем нырнуть в неприметный переулок.
Хрупкая старуха с длинными белыми волосами сидит за столиком у бара и улыбается застенчивой неловкой улыбкой, когда женщина с хитрыми глазами кричит очередному незнакомцу:
— Добро пожаловать на остров!
