Я всегда смеюсь. Всегда смеюсь. Но мне и подавно не смешно. За смехом я скрываю всю грусть, что накопилась за столькие годы моей большой жизни. Быть преданным своим единственным и лучшим другом далеко не смешно. Смотреть на миллионы людей, которые боятся тебя и считают жутким монстром тоже не является очень веселым занятием. Но я смеюсь. Разве у меня есть какой-либо другой вариант? Нет. Поэтому я смеюсь.
Добавить в моё избранное
1 мин, 38 сек 557
После смерти Исаака я хотел найти себе нового друга. Но что получал взамен? Всего лишь громкие визги людей от испуга, которые сразу же сбегали при виде меня или звонили в полицию. Я что, правда такой страшный на ваш взгляд, да? Не буду отрицать, что потерял все свои радужные краски и выгляжу уже не совсем так, как раньше. Но разве из-за моих чёрно-белых тонов вам можно считать меня«омерзительным созданием», мм? Нельзя. Но вы это делаете. И поэтому я смеюсь.
Вы все, людишки, совершенно одинаковые. Эгоистичные, мерзкие, лживые и гадкие. Поэтому я смеюсь, разрывая вашу плоть на мелкие-мелкие кусочки, вырывая из вашего тела внутренности и играя с ними в тёмных углах, где меня никто не видит и не сможет вновь обозвать монстром. Вы сами заслужили своей смерти. Думаете, что обзывая кого-либо «ужасным чудовищем», вы делаете ему приятно? Спешу вас огорчить: всё совсем наоборот. И из-за этого я смеюсь.
А я ведь не хотел становится ужасающим врагом в ваших глазах. Я просто мечтал встретить того, кто поймет меня, выслушает и примет таким, какой я есть. Но, к сожалению, таких людей в этом жестоком мире не существует. Где бы я ни искал, нигде не находил того, кого ищу. Поэтому я, когда встречаю очередного человека, который ничем не отличается от предыдущего, убиваю его, при этом громко смеясь.
Когда мне становится печально на душе, я начинаю смеяться. Почему? Потому что это моя судьба — смеяться. Это единственное, что напоминает мне о моём единственном друге с фамилией Гроссман. Мы любили играть с ним, при этом весело смеясь во весь голос. С ним мне было смешно, и ему было смешно со мной. Но Исаак уже давным-давно мёртв, да и в последние дни его жизни он про меня забыл. Как и все. Поэтому я смеюсь. Смех даёт мне возможность вспомнить единственные счастливые моменты в моей жизни.
Я смеюсь. Я опять смеюсь. Я снова смеюсь. Я вновь смеюсь. Я в очередной раз смеюсь. Я довольно часто смеюсь. Я всегда смеюсь. И имя моё — Смеющийся Джек.
Вы все, людишки, совершенно одинаковые. Эгоистичные, мерзкие, лживые и гадкие. Поэтому я смеюсь, разрывая вашу плоть на мелкие-мелкие кусочки, вырывая из вашего тела внутренности и играя с ними в тёмных углах, где меня никто не видит и не сможет вновь обозвать монстром. Вы сами заслужили своей смерти. Думаете, что обзывая кого-либо «ужасным чудовищем», вы делаете ему приятно? Спешу вас огорчить: всё совсем наоборот. И из-за этого я смеюсь.
А я ведь не хотел становится ужасающим врагом в ваших глазах. Я просто мечтал встретить того, кто поймет меня, выслушает и примет таким, какой я есть. Но, к сожалению, таких людей в этом жестоком мире не существует. Где бы я ни искал, нигде не находил того, кого ищу. Поэтому я, когда встречаю очередного человека, который ничем не отличается от предыдущего, убиваю его, при этом громко смеясь.
Когда мне становится печально на душе, я начинаю смеяться. Почему? Потому что это моя судьба — смеяться. Это единственное, что напоминает мне о моём единственном друге с фамилией Гроссман. Мы любили играть с ним, при этом весело смеясь во весь голос. С ним мне было смешно, и ему было смешно со мной. Но Исаак уже давным-давно мёртв, да и в последние дни его жизни он про меня забыл. Как и все. Поэтому я смеюсь. Смех даёт мне возможность вспомнить единственные счастливые моменты в моей жизни.
Я смеюсь. Я опять смеюсь. Я снова смеюсь. Я вновь смеюсь. Я в очередной раз смеюсь. Я довольно часто смеюсь. Я всегда смеюсь. И имя моё — Смеющийся Джек.
