Отягощенное наследство

Он радушно встретил гостей, осведомился о дороге, посетовал, что римляне наложили на местность мощные антиаппарационные чары, изрядно осложнив ему жизнь. Гарри не поверил, что Слагхорн путешествует по пересеченной местности, спускаясь в город, но благоразумно промолчал. Гости расположились в креслах у камина, Гораций Слагхорн разлил по фарфоровым чашечкам душистый чай, себе щедро плеснул сливок. Как ни хотелось Гарри скорее приступить к беседе, разыгравшейся на свежем воздухе, аппетит требовал свое. Какое-то время они с Гермионой дружно работали челюстями, уничтожая пирог с ревенем, овсяное печенье и медовые пряники. Слагхорн глядел на них с добродушной улыбкой.

— Позвольте предложить вам десерт.

На столе возникла фарфоровое блюдо с клубникой. Сочные, ярко-красные ягоды источали умопомрачительный аромат лета. Гарри едва не застонал — съесть хотелось все! А Слагхорн призвал еще и корзину со спелыми вишнями.

— Из моего сада, — сказал он с гордостью. — Сегодня утром сорвал.

— Они же не созревают одновременно? — удивилась Гермиона, не донеся клубнику до рта.

— Сад зачарован, — самодовольно отозвался Слагхорн. — Когда на одной аллее май, на другой в разгаре лето.

— О! — глаза Гермионы загорелись фанатичным огнем.

— Если желаете, мы можем совершить прогулку.

— Простите, — Гарри поспешил вмешаться. — Мы сегодня по делу. Понимаете, случилось несчастье — Джинни… — у него перехватило дыхание. Слагхорн сочувственно закивал:

— Да-да, я слышал. Такое горе! Юная, яркая — настоящая звездочка! Смерть и болезнь никого не щадят.

— Целители не могут определить, что с ней: никакой патологии — она должна быть здорова, но ее силы уходят. Просто в никуда! Никаких следов постороннего воздействия.

— А кто ее целитель?

— Гарденер, профессор Адам Гарденер.

— Знающий специалист, — кивнул Слагхорн, — очень дотошный и ответственный.

— Целитель Олдкастл говорит, что им не хватает знаний темных искусств. И опыта в этой области, — медленно и осторожно произнес Гарри.

— Олдкастл? Ах, Бенедикт! Да, он имеет обыкновение говорить то, что думает, — Слагхорн неодобрительно покачал головой.

— Разве это плохо? — спросил Гарри.

— Не всегда уместно. Однажды он едва не лишился работы: обнаружил, что один из подопечных Альбуса — тогда декана Гриффиндора — пристрастился к опиуму. Мальчика поймали на воровстве, в Аврорате ему стало плохо, отправили на обследование в Мунго. Бенедикт настаивал на лечении в специализированной клинике, Альбус был против. Тогда Олдкастл выступил в Совете Попечителей, требовал расследования, но его слово против слова победителя Гриндевальда… Мальчик вернулся в Хогвартс, а коллеги объявили Бенедикту бойкот.

— Дамблдор не мог так поступить! — воскликнула Гермиона.

— Альбус считал, что мальчик должен сделать собственный выбор, — пожал плечами Слагхорн. — Кстати, вы должны его знать, некто Флетчер.

— Вот почему Олдкастл сказал, что гриффиндорцы отстаивают право наркомана на зелье, не желая видеть истинную проблему! — сообразил Гарри.

— Есть у вашего факультета такая тенденция, — улыбнулся Слагхорн. — Проблема наркомана — не отравленный зельем организм, а стремление одурманить себя.

— Я понимаю, — поторопился Гарри. — Это, как с Петтигрю. Он же не в одночасье стал предателем, что-то росло в его душе, долго росло, разрушало все хорошее, что у него было, а никто не заметил.

Слагхорн кивнул:

— Чудесно, что вы это понимаете. Тьма не врывается в наш мир сама по себе. Ее можно призвать и направить. Для этого мало произнести заклинание, нужно в какой-то степени пожертвовать собой, впустить в свою душу Тьму, слиться с ней. Потому и возможно обнаружить источник темномагического воздействия — само проклятие является частью мага. Хотя, конечно, многие темные маги хорошо умеют запутывать следы, но они все равно есть.

— Да, я знаю, — Гарри еле сдерживался, чтобы не перебить собеседника. Все-таки он был аврором, и профессионально занимался распутыванием следов. Правда, в Аврорате и Министерстве говорили о характерном магическом почерке или ментальном отпечатке, но разница лишь в терминологии, не так ли?

— Мы не обнаружили никаких следов темной магии. Ни целители, ни наши эксперты. Все говорят, что воздействия не было.

— Если Адам уверен в этом, стоит к нему прислушаться. Будь у него хоть тень сомнения, он бы не успокоился, пока не разобрался, — уверил Слагхорн. — Однако я хотел сказать, что не всегда Тьму призывают сознательно для какой-то цели. Представьте себе, что наш мир — это сфера, — Слагхорн прикоснулся палочкой к фарфоровой чашке, и прозрачный радужный шар завис в воздухе. — Ее оболочка хрупкая, но пластичная, способная восстанавливаться, — он щелкнул по шару ногтем, поверхность пошла было трещинами, но оболочка словно поглотила их.