Фандом: Гарри Поттер. Джинни Уизли тяжело больна, и Гарри готов на все, чтобы спасти невесту. Но, сперва нужно узнать, что необходимо сделать.
Добавить в моё избранное
113 мин, 36 сек 14577
— Слагхорн говорил про законы, которым подчиняется наш мир, изначальные законы! Древнейшие законы охраняли род, свою кровь! Понимаешь, Гарри? Уизли называют предателями крови. Тебе известно почему?
— Они хорошо относятся к магглам и магглорожденным.
— Нет, нет, нет! Этого недостаточно! Дамблдора называли магглолюбцем, но не предателем крови, и Лонгботтомов… Твоего отца не называли предателем крови, хотя он женился на магглорожденной ведьме. И про Паркинсон я ничего такого не слышала. Предательство крови — это какой-то серьезный проступок против рода!
— Почему тогда пострадала только Джинни!
— Она — последний ребенок, она — девочка, наконец, она родилась седьмой. Или же, — Гермионо прикусила губу. — Или же с нее все только начинается, братья будут следующими.
— Ты уверена?
— Я ни в чем не уверена! — Гермиона схватила его за руку и потащила вперед. — Нам нужно к мистеру Уизли!
Какой тоской душа не сражена —
Быть стойким заставляют времена.
«Король Лир», Вильям Шекспир.
Приносят мало счастья.
И жаль мне трусов и глупцов,
Что их покорны власти.
«Любовь и бедность», Роберт Бернс.
За последние месяцы Артур Уизли постарел больше, чем за все, то время, что Гарри знал его. Он обмяк, как сдувшийся воздушный шарик, кожа на лице обвисла, волосы не поседели, но, словно бы, выцвели, глаза потускнели и глядели растерянно. Он силился выказать гостям радушие, но было видно, что мысли его далеко. Приветствуя Гермиону, задавая ей вопросы о Дурмштанге, Артур явно не ждал ответов, кажется, он тут же забывал, о чем спрашивал. Его взгляд метался по комнате, застывал, устремленный в одну точку, пальцы беспокойно двигались, откручивали пуговицы, терли лицо, ерошили короткие легкие волосы.
— Сэр! — Гермиона набрала воздуха, словно перед прыжком в воду, и выпалила:
— Почему вас называют «предателем крови»?
— О?! — Артур замер, уставившись на нее.
— Мы подумали, что Джинни могла стать жертвой какого-то семейного проклятия… — принялась объяснять Гермиона.
— А-а. Да, я понимаю… В самом деле, логично. Да, да, — Артур закивал головой. — Но это не так! Нет, этого не могло случиться.
Гермиона скептически поджала губы:
— Мистер Уизли, — начала она с максимально возможной мягкостью. — При всем уважении к вам, я не думаю, что вы можете быть объективны.
Артур вздохнул.
— Я расскажу вам, и вы сами все поймете. Давайте, присядем. Может быть, чаю?
— Мы только что из-за стола, спасибо, — ответил Гарри.
Они расположились в гостиной перед камином, и Артур Уизли начал рассказ:
— Род наш старинный и чистокровный, издавна связан с Гриффиндором. Один из Уизли был оруженосцем и другом сына Годрика Гриффиндора, наставником его внуков. Он сразил великана-людоеда и завоевал его земли. Уизли всегда отличались отвагой и охотно сражались, как в магических войнах, так и в маггловских. Они верно служили английскому королю, очищали его владения от свирепых чудовищ и темных магов, от драконов, мантикор, троллей, оборотней, грифонов, кентавров…
— Ой! — пискнула Гермиона.
— Да, именно так, — Артур, не отрываясь, смотрел на огонь, словно перед его взором разворачивалось эпическое действо. — Кровь убитых ложилась на наш род тяжким бременем, предсмертные проклятия накапливались, магия разрушения кипела, переливаясь через край. Уизли с каждым поколением становились все более безрассудными, упрямыми, нетерпимыми, вспыльчивыми, они враждовали с соседями, и друг с другом. Все сложнее становилось продолжать род: погибали невесты, жены не могли выносить ребенка или умирали в родах, дети не переживали младенчества, а выжившие оказывались сквибами и не могли наследовать магического имущества — им стирали память и подбрасывали магглам, а иногда… иногда убивали. Старшая ветвь нашего рода пресеклась бы еще до принятия Статуса секретности, но Годвин Уизли усыновил своего внучатого племянника и передал наследство ему. Так с тех пор и повелось: глава рода брал на воспитание детей своих бедных родственников.
Моего дядю Чарльза усыновил Родерик Уизли, и он сгорел за несколько лет. Не дожил до совершеннолетия. Мне было тогда пять лет, и я его, конечно, не помню. На похоронах отец рассорился с главой рода. Хоть я и был очень мал, но понял, что папа отказался поселиться в родовом замке Уизли. Родерик назвал его предателем крови. Ему было больше ста лет, но стариком он не выглядел, высокий крепкий, рыжебородый, в ярости он швырнул табакерку в окно и не разбил, а пробил стекло. Я очень испугался, но через несколько дней Родерик пришел, когда отца не было дома, и стал звать меня в гости. Раньше он никогда не обращал на меня внимания, и я его совсем не знал, но теперь он был очень ласков, говорил, что хочет угостить меня настоящим многоэтажным тортом, который умеют печь только его эльфы.
— Они хорошо относятся к магглам и магглорожденным.
— Нет, нет, нет! Этого недостаточно! Дамблдора называли магглолюбцем, но не предателем крови, и Лонгботтомов… Твоего отца не называли предателем крови, хотя он женился на магглорожденной ведьме. И про Паркинсон я ничего такого не слышала. Предательство крови — это какой-то серьезный проступок против рода!
— Почему тогда пострадала только Джинни!
— Она — последний ребенок, она — девочка, наконец, она родилась седьмой. Или же, — Гермионо прикусила губу. — Или же с нее все только начинается, братья будут следующими.
— Ты уверена?
— Я ни в чем не уверена! — Гермиона схватила его за руку и потащила вперед. — Нам нужно к мистеру Уизли!
Какой тоской душа не сражена —
Быть стойким заставляют времена.
«Король Лир», Вильям Шекспир.
Как Уизли стали предателями крови
Богатство, честь, в конце концов,Приносят мало счастья.
И жаль мне трусов и глупцов,
Что их покорны власти.
«Любовь и бедность», Роберт Бернс.
За последние месяцы Артур Уизли постарел больше, чем за все, то время, что Гарри знал его. Он обмяк, как сдувшийся воздушный шарик, кожа на лице обвисла, волосы не поседели, но, словно бы, выцвели, глаза потускнели и глядели растерянно. Он силился выказать гостям радушие, но было видно, что мысли его далеко. Приветствуя Гермиону, задавая ей вопросы о Дурмштанге, Артур явно не ждал ответов, кажется, он тут же забывал, о чем спрашивал. Его взгляд метался по комнате, застывал, устремленный в одну точку, пальцы беспокойно двигались, откручивали пуговицы, терли лицо, ерошили короткие легкие волосы.
— Сэр! — Гермиона набрала воздуха, словно перед прыжком в воду, и выпалила:
— Почему вас называют «предателем крови»?
— О?! — Артур замер, уставившись на нее.
— Мы подумали, что Джинни могла стать жертвой какого-то семейного проклятия… — принялась объяснять Гермиона.
— А-а. Да, я понимаю… В самом деле, логично. Да, да, — Артур закивал головой. — Но это не так! Нет, этого не могло случиться.
Гермиона скептически поджала губы:
— Мистер Уизли, — начала она с максимально возможной мягкостью. — При всем уважении к вам, я не думаю, что вы можете быть объективны.
Артур вздохнул.
— Я расскажу вам, и вы сами все поймете. Давайте, присядем. Может быть, чаю?
— Мы только что из-за стола, спасибо, — ответил Гарри.
Они расположились в гостиной перед камином, и Артур Уизли начал рассказ:
— Род наш старинный и чистокровный, издавна связан с Гриффиндором. Один из Уизли был оруженосцем и другом сына Годрика Гриффиндора, наставником его внуков. Он сразил великана-людоеда и завоевал его земли. Уизли всегда отличались отвагой и охотно сражались, как в магических войнах, так и в маггловских. Они верно служили английскому королю, очищали его владения от свирепых чудовищ и темных магов, от драконов, мантикор, троллей, оборотней, грифонов, кентавров…
— Ой! — пискнула Гермиона.
— Да, именно так, — Артур, не отрываясь, смотрел на огонь, словно перед его взором разворачивалось эпическое действо. — Кровь убитых ложилась на наш род тяжким бременем, предсмертные проклятия накапливались, магия разрушения кипела, переливаясь через край. Уизли с каждым поколением становились все более безрассудными, упрямыми, нетерпимыми, вспыльчивыми, они враждовали с соседями, и друг с другом. Все сложнее становилось продолжать род: погибали невесты, жены не могли выносить ребенка или умирали в родах, дети не переживали младенчества, а выжившие оказывались сквибами и не могли наследовать магического имущества — им стирали память и подбрасывали магглам, а иногда… иногда убивали. Старшая ветвь нашего рода пресеклась бы еще до принятия Статуса секретности, но Годвин Уизли усыновил своего внучатого племянника и передал наследство ему. Так с тех пор и повелось: глава рода брал на воспитание детей своих бедных родственников.
Моего дядю Чарльза усыновил Родерик Уизли, и он сгорел за несколько лет. Не дожил до совершеннолетия. Мне было тогда пять лет, и я его, конечно, не помню. На похоронах отец рассорился с главой рода. Хоть я и был очень мал, но понял, что папа отказался поселиться в родовом замке Уизли. Родерик назвал его предателем крови. Ему было больше ста лет, но стариком он не выглядел, высокий крепкий, рыжебородый, в ярости он швырнул табакерку в окно и не разбил, а пробил стекло. Я очень испугался, но через несколько дней Родерик пришел, когда отца не было дома, и стал звать меня в гости. Раньше он никогда не обращал на меня внимания, и я его совсем не знал, но теперь он был очень ласков, говорил, что хочет угостить меня настоящим многоэтажным тортом, который умеют печь только его эльфы.
Страница 12 из 33
