Фандом: Гарри Поттер. Джинни Уизли тяжело больна, и Гарри готов на все, чтобы спасти невесту. Но, сперва нужно узнать, что необходимо сделать.
Добавить в моё избранное
113 мин, 36 сек 14601
На всех крови не хватит.
— Не хватит. На всех погибших в Битве, на всех убитых в эту ночь, на всех умерших. И те, кто потерял близких, спросят, а чем их родные хуже Фреда Уизли и Ремуса Люпина? Тем, что у Гарри Поттера в дружках не ходили? И ты не сможешь запретить Деннису Криви отправить какого-нибудь Пожирателя под Империо убивать единорога, чтобы спасти Колина. Его брат имеет право на жизнь не меньше, чем брат Рона Уизли.
— Что же делать тогда — вылить кровь единорога?
— Не знаю. У этой задачи нет решения. Воспользоваться шансом и спасти тех, кто дорог тебе — неправильно. Несправедливо, нечестно! Не воспользоваться и дать дорогому человеку погибнуть… Так тоже нельзя! — с неожиданной яростью выкрикнула Гермиона.
Гарри принял решение.
— Одного темного мага я знаю, — он почувствовал, как его губы растягиваются в кривой ухмылке. — Который жив и не в Азкабане.
На горном Олимпе блаженствуют боги,
Бессмертье их чуждо тоски и тревоги.
Труд и тревога для смертных сердец,
Для них нет победы, для них есть конец!
Федор Тютчев.
Успеха жаждет он, а потому
Добьется он всего… Уж как тебе угодно,
Вот мой совет — пойдем, поклонимся ему.
«Сирано де Бержерак», Эдмон Ростан.
— Малфой?! Я ушам своим не верю! — Рон взбесившимся терьером метался по кухне. — Он скользкий, бессовестный гад с черной лживой душонкой! Неужели, ты думаешь, что он поможет нам?
— Поможет, — процедил Гарри. — Именно потому, что он скользкий и бессовестный гад. Он лезет вон из кожи, пытаясь вернуть то, что потерял, служа Волдеморту. Он поможет нам, но не просто так.
— По крайней мере, не станет вредить, не посмеет, — добавила Гермиона.
— Малфой подкинул Джинни дневник, — похоже, Рон выдохся. — Она едва не погибла из-за него.
— Значит, пришло время искупить вину, — отрезал Гарри.
— Вам придется пойти вдвоем, — с сожалением заметила Гермиона. — Не будем дразнить Малфоя моим присутствием. Рон, не кипятись, он расценит мое вторжение, как демонстрацию силы, неприкрытое давление, а нам нужна его помощь, причем добровольная.
За пять послевоенных лет Люциус Малфой надежно обосновался в мире бизнеса. Он инвестировал, выступал посредником, договаривался, договаривался, договаривался… И вот уже один из Ближнего круга Пожирателей смерти занимает офис в самом центре магического Лондона, и через своего секретаря назначает время для встречи кавалерам Ордена Мерлина.
Помещение, в которое секретарь проводил Рона и Гарри, могло служить эталоном кабинета современного делового мага, лояльного к магглам. Магические светильники по периметру потолка превосходно имитировали электрическое освещение, и только эксперт определил бы, что панели беленого дуба, действительно, сделаны из натурального дерева. Жалюзи на окнах, узкие подоконники, стеллажи с папками. На широком столе — письменный прибор из пестрого камня и бронзовая хищная птица, инструктированная сверкающими камнями. На одной из стен — черно-белая фотография — мода на них охватила магов после войны: маггловское изображение близкого родственника ненавязчиво свидетельствовало о политических симпатиях. Удивительное дело, но даже у яростных поборников чистоты крови отыскались такие фотографии. Их реставрировали магически, а при наличии нескольких близких по времени снимков, можно было зачаровать на движение, почти как колдографию. Солидная доля в этом бизнесе принадлежала Люциусу Малфою. Собственно, это было первое сделанное им после войны вложение капитала, и Аврорат тогда сбился с ног, силясь найти хоть какой-то криминал.
Фотография в кабинете Малфоя была подлинным произведением искусства: черно-белый снимок казался живым. Гарри не мог отвести взгляд от худощавого мужчины, который стоял в пол-оборота к зрителям. Тень от шляпы почти скрывала его лицо, видно было резкую линию подбородка, жесткий рот, небрежно зажатую между зубов сигарету. Гарри не знал, что перед ним Хэмфри Богарт в фильме «Мальтийский сокол».
— Мистер Поттер, мистер Уизли, прошу вас, — хозяин кабинета выступил из-за стеллажей, по-видимому, там скрывалась дверь. Он был столь же безупречен, как и его кабинет, но выглядел более искусственным, чем черно-белая фотография. Гладкое лицо, ровный тон кожи, ни одного волоска не выбивается из аккуратной прически, ни одной морщинки на сюртуке — объемное изображение с обложки глянцевого журнала.
Широким жестом Люциус Малфой указал на кожаный диван. Гарри остался стоять, Рон последовал его примеру. Убедившись, что посетители не собираются садиться, Малфой занял место за письменным столом и откинулся на спинку кресла:
— Я слушаю вас.
Гарри сглотнул.
— Сэр, моя невеста, Джинни… Джиневра Уизли больна! — выпалил он и остановился.
— Не хватит. На всех погибших в Битве, на всех убитых в эту ночь, на всех умерших. И те, кто потерял близких, спросят, а чем их родные хуже Фреда Уизли и Ремуса Люпина? Тем, что у Гарри Поттера в дружках не ходили? И ты не сможешь запретить Деннису Криви отправить какого-нибудь Пожирателя под Империо убивать единорога, чтобы спасти Колина. Его брат имеет право на жизнь не меньше, чем брат Рона Уизли.
— Что же делать тогда — вылить кровь единорога?
— Не знаю. У этой задачи нет решения. Воспользоваться шансом и спасти тех, кто дорог тебе — неправильно. Несправедливо, нечестно! Не воспользоваться и дать дорогому человеку погибнуть… Так тоже нельзя! — с неожиданной яростью выкрикнула Гермиона.
Гарри принял решение.
— Одного темного мага я знаю, — он почувствовал, как его губы растягиваются в кривой ухмылке. — Который жив и не в Азкабане.
На горном Олимпе блаженствуют боги,
Бессмертье их чуждо тоски и тревоги.
Труд и тревога для смертных сердец,
Для них нет победы, для них есть конец!
Федор Тютчев.
Утопающий хватается за змею
— Еще гасконец, фи! — Но умный и холодный,Успеха жаждет он, а потому
Добьется он всего… Уж как тебе угодно,
Вот мой совет — пойдем, поклонимся ему.
«Сирано де Бержерак», Эдмон Ростан.
— Малфой?! Я ушам своим не верю! — Рон взбесившимся терьером метался по кухне. — Он скользкий, бессовестный гад с черной лживой душонкой! Неужели, ты думаешь, что он поможет нам?
— Поможет, — процедил Гарри. — Именно потому, что он скользкий и бессовестный гад. Он лезет вон из кожи, пытаясь вернуть то, что потерял, служа Волдеморту. Он поможет нам, но не просто так.
— По крайней мере, не станет вредить, не посмеет, — добавила Гермиона.
— Малфой подкинул Джинни дневник, — похоже, Рон выдохся. — Она едва не погибла из-за него.
— Значит, пришло время искупить вину, — отрезал Гарри.
— Вам придется пойти вдвоем, — с сожалением заметила Гермиона. — Не будем дразнить Малфоя моим присутствием. Рон, не кипятись, он расценит мое вторжение, как демонстрацию силы, неприкрытое давление, а нам нужна его помощь, причем добровольная.
За пять послевоенных лет Люциус Малфой надежно обосновался в мире бизнеса. Он инвестировал, выступал посредником, договаривался, договаривался, договаривался… И вот уже один из Ближнего круга Пожирателей смерти занимает офис в самом центре магического Лондона, и через своего секретаря назначает время для встречи кавалерам Ордена Мерлина.
Помещение, в которое секретарь проводил Рона и Гарри, могло служить эталоном кабинета современного делового мага, лояльного к магглам. Магические светильники по периметру потолка превосходно имитировали электрическое освещение, и только эксперт определил бы, что панели беленого дуба, действительно, сделаны из натурального дерева. Жалюзи на окнах, узкие подоконники, стеллажи с папками. На широком столе — письменный прибор из пестрого камня и бронзовая хищная птица, инструктированная сверкающими камнями. На одной из стен — черно-белая фотография — мода на них охватила магов после войны: маггловское изображение близкого родственника ненавязчиво свидетельствовало о политических симпатиях. Удивительное дело, но даже у яростных поборников чистоты крови отыскались такие фотографии. Их реставрировали магически, а при наличии нескольких близких по времени снимков, можно было зачаровать на движение, почти как колдографию. Солидная доля в этом бизнесе принадлежала Люциусу Малфою. Собственно, это было первое сделанное им после войны вложение капитала, и Аврорат тогда сбился с ног, силясь найти хоть какой-то криминал.
Фотография в кабинете Малфоя была подлинным произведением искусства: черно-белый снимок казался живым. Гарри не мог отвести взгляд от худощавого мужчины, который стоял в пол-оборота к зрителям. Тень от шляпы почти скрывала его лицо, видно было резкую линию подбородка, жесткий рот, небрежно зажатую между зубов сигарету. Гарри не знал, что перед ним Хэмфри Богарт в фильме «Мальтийский сокол».
— Мистер Поттер, мистер Уизли, прошу вас, — хозяин кабинета выступил из-за стеллажей, по-видимому, там скрывалась дверь. Он был столь же безупречен, как и его кабинет, но выглядел более искусственным, чем черно-белая фотография. Гладкое лицо, ровный тон кожи, ни одного волоска не выбивается из аккуратной прически, ни одной морщинки на сюртуке — объемное изображение с обложки глянцевого журнала.
Широким жестом Люциус Малфой указал на кожаный диван. Гарри остался стоять, Рон последовал его примеру. Убедившись, что посетители не собираются садиться, Малфой занял место за письменным столом и откинулся на спинку кресла:
— Я слушаю вас.
Гарри сглотнул.
— Сэр, моя невеста, Джинни… Джиневра Уизли больна! — выпалил он и остановился.
Страница 18 из 33
