Фанфик по роману Андрея Круза «Эпоха мертвых». Незначительная правка в соответствии с замечаниями френдов и читателей. Закончен второй день зомби-БП в славном сибирском городе Омске. Версия от 25 сентября. Мнение автора оригинального мира «Эпохи мертвых» Андрея Круза: Очень, очень хорошо. Этот текст не состоялся бы без помощи Антона Перунова, историка, фантазера, спорщика, знатока многих знаний, непоседы и просто хорошего человека.
Добавить в моё избранное
93 мин, 2 сек 20055
Ты кино буржуйское смотришь, знать должен про упырей и про вурдалаков там всяких…
Очень хотелось сострить, что до знакомства с голливудскими ужастиками осилил «Песни западных славян» А. С. Пушкина и«Дракулу» Брема Стокера. Но сверкать интеллектом сейчас на фоне кровавых брызг — пустое. Кто выживет, тот и самый умный будет. Можно сколько угодно ругать голливудские фильмы, а лучше них пока что никто не показал, какой кошмар нам предстоит. Да-да, Ромеро рулит!
Семеныч налил себе еще. Сам. Правый глаз его помутнел. Вряд ли старикан уже им что-то видел.
Скрипнула дверь — вошел сосед с в фуфайчонке, спортивных пацанских трениках с лампсами и охотничьим ружьем. Видимо, тот самый. Кивнули друг-другу, благо знакомы не первый год, а ситуация к приветствиям и рукопожатиям как-то не располагала.
— Семеныч, ты как?
— Херово. Ша! Слушай меня все. Я сейчас себе башку разнесу, чтобы вампиром не стать. Тут я резко усомнился, что Семеныч еще в своем уме, аж привстал. Но вспомнил разговор со Стасом. Это по любому единственный выход для настоящего мужика.
— Семеныч, да ты что, охренел?! — взревел сосед — Я тебе «скорую» вызвал…
— А Колмаковым помогла твоя скорая? — Семеныч задрал в потолок небритый подбородок, теребил стволы пальцами, но прикладывать их не спешил. — Обещайте, что сожжете меня. Не хочу землю поганить. НИ-ХА-ЧУ! Слышишь, крестничек, мать твою? Клянись!
Хоронить его в промерзшей земле — мягко говоря, проблематично, а бросить старика вот так как падаль я мог. Не имел права и не простил бы себе никогда. Наверное, это решение пришло ко мне одновременно со словом «Блядь! когда я переступил порог и понял, что Семеныч не жилец. Я глухо заворчал, кляня несправедливую суку жизнь. И ее алчную сеструху смерть.»
— Если менты вдруг подскочут, придумаете, что им сказать. Хотя лично я очень сомневаюсь, что они народу сейчас подмога. Все. Идите поленницу складывать. Дайте уединения.
Я разлил остатки водки Семенычу и соседу. Мне не хватило, потому как хватит уже синявить. Старый взял водку сам. Соседу подал я. Потом молча обнял Старого за полуседую голову, прижал ненадолго к груди, смахнул влагу с глаз и пошел во двор. Молодец, Семеныч, все продумал. Уйдет при свидетелях. И волю покойного они выполнят, никуда не денутся. Фартануло хоть в этом. Продержался старый солдат до подхода похоронной команды…
Через минуту к фундаменту теплицы, где я назначил место очищающему пламени, подошел сосед. Закурил с третьей попытки. Помолчал.
— Велел ружье вместе с ним на костер. И Найду в ноги ему положить. — сосед замялся. Стало понятно, костер погребальный сложить он поможет, а вот с трупами чумными мне предстоит возится в индивидуальном порядке. Все верно, мой косяк, мне и разгребать.
С началом работ в доме прозвучал гулкий выстрел. С непривычки я вздрогнул. Смотреть на результаты ни я, ни сосед не отправились: продолжали укладывать топливо. В основание костра пошли столбы, которые хозяин приготовил для починки забора как сойдет снег. Шесть кругляшей легли на кирпичный фундамент теплицы. Сверху уложили доски, куски бруса, дрова для бани. С боков подпер рядом березовых чурок. Несколько кубов сухого дерева увенчала секция старого забора. Места для хозяина с собакой хватит.
Останки Семеныча укутал в простыню, предварительно снял с себя верхнюю одежду. Отнес на руках. С Найдой пришлось повозиться — пока лопатой спихивал труп на брезент, борясь с усталостью и тошнотой, да тащил ее за цепь — умудохался в конец. Не поленился отнести на костер протез. Последней заняла свое место двуствольная «тулка». Ровесница Семеныча. Перешла ему от отца, героя Великой Отечественной. Служила верой и правдой до последнего часа. От нас с соседом валил пар. Солнышко грело едва, но нам было жарко. В старой канистре дожидалась свободы солярка. Сейчас станет еще жарче. Елки жаль вокруг. Сам сажал. Семеныч только саженцы привез и места под ямы разметил. Ну и Семеныча жаль, само собой. Кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть. А не вышло отдохнуть положенный человеческим разумением срок…
Церемонию прощания нарушили звуки сирены, тарахтение движка и шелест тормозящих колес. Во двор заскочили два милиционера в черных бронежилетах с укороченными автоматами в руках. Подчиняясь команде, мы подняли руки.
— Накликал, Старый. Накрылись твои похороны. — Прошептал я замотанному в простыню трупу.
Затем мы лежали в наручниках на мерзлой, истоптанной в кашу земле, а дяденька с автоматом, строго надвинув кепи на хмурый лоб, интересовался, зачем это мы убили одинокого старика, его собаку и собираемся их сжечь? Да еще вместе с орудием преступления. Естественно, наш вариант событий его не убедил. Видимо, он уже зачислил нас в грабители-убийцы-сатанисты-пироманы. Эта версия грела его душу и никакие аргументы, сходу приходящие мне в голову, не могли ее изменить. Хотя нет.
Очень хотелось сострить, что до знакомства с голливудскими ужастиками осилил «Песни западных славян» А. С. Пушкина и«Дракулу» Брема Стокера. Но сверкать интеллектом сейчас на фоне кровавых брызг — пустое. Кто выживет, тот и самый умный будет. Можно сколько угодно ругать голливудские фильмы, а лучше них пока что никто не показал, какой кошмар нам предстоит. Да-да, Ромеро рулит!
Семеныч налил себе еще. Сам. Правый глаз его помутнел. Вряд ли старикан уже им что-то видел.
Скрипнула дверь — вошел сосед с в фуфайчонке, спортивных пацанских трениках с лампсами и охотничьим ружьем. Видимо, тот самый. Кивнули друг-другу, благо знакомы не первый год, а ситуация к приветствиям и рукопожатиям как-то не располагала.
— Семеныч, ты как?
— Херово. Ша! Слушай меня все. Я сейчас себе башку разнесу, чтобы вампиром не стать. Тут я резко усомнился, что Семеныч еще в своем уме, аж привстал. Но вспомнил разговор со Стасом. Это по любому единственный выход для настоящего мужика.
— Семеныч, да ты что, охренел?! — взревел сосед — Я тебе «скорую» вызвал…
— А Колмаковым помогла твоя скорая? — Семеныч задрал в потолок небритый подбородок, теребил стволы пальцами, но прикладывать их не спешил. — Обещайте, что сожжете меня. Не хочу землю поганить. НИ-ХА-ЧУ! Слышишь, крестничек, мать твою? Клянись!
Хоронить его в промерзшей земле — мягко говоря, проблематично, а бросить старика вот так как падаль я мог. Не имел права и не простил бы себе никогда. Наверное, это решение пришло ко мне одновременно со словом «Блядь! когда я переступил порог и понял, что Семеныч не жилец. Я глухо заворчал, кляня несправедливую суку жизнь. И ее алчную сеструху смерть.»
— Если менты вдруг подскочут, придумаете, что им сказать. Хотя лично я очень сомневаюсь, что они народу сейчас подмога. Все. Идите поленницу складывать. Дайте уединения.
Я разлил остатки водки Семенычу и соседу. Мне не хватило, потому как хватит уже синявить. Старый взял водку сам. Соседу подал я. Потом молча обнял Старого за полуседую голову, прижал ненадолго к груди, смахнул влагу с глаз и пошел во двор. Молодец, Семеныч, все продумал. Уйдет при свидетелях. И волю покойного они выполнят, никуда не денутся. Фартануло хоть в этом. Продержался старый солдат до подхода похоронной команды…
Через минуту к фундаменту теплицы, где я назначил место очищающему пламени, подошел сосед. Закурил с третьей попытки. Помолчал.
— Велел ружье вместе с ним на костер. И Найду в ноги ему положить. — сосед замялся. Стало понятно, костер погребальный сложить он поможет, а вот с трупами чумными мне предстоит возится в индивидуальном порядке. Все верно, мой косяк, мне и разгребать.
С началом работ в доме прозвучал гулкий выстрел. С непривычки я вздрогнул. Смотреть на результаты ни я, ни сосед не отправились: продолжали укладывать топливо. В основание костра пошли столбы, которые хозяин приготовил для починки забора как сойдет снег. Шесть кругляшей легли на кирпичный фундамент теплицы. Сверху уложили доски, куски бруса, дрова для бани. С боков подпер рядом березовых чурок. Несколько кубов сухого дерева увенчала секция старого забора. Места для хозяина с собакой хватит.
Останки Семеныча укутал в простыню, предварительно снял с себя верхнюю одежду. Отнес на руках. С Найдой пришлось повозиться — пока лопатой спихивал труп на брезент, борясь с усталостью и тошнотой, да тащил ее за цепь — умудохался в конец. Не поленился отнести на костер протез. Последней заняла свое место двуствольная «тулка». Ровесница Семеныча. Перешла ему от отца, героя Великой Отечественной. Служила верой и правдой до последнего часа. От нас с соседом валил пар. Солнышко грело едва, но нам было жарко. В старой канистре дожидалась свободы солярка. Сейчас станет еще жарче. Елки жаль вокруг. Сам сажал. Семеныч только саженцы привез и места под ямы разметил. Ну и Семеныча жаль, само собой. Кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть. А не вышло отдохнуть положенный человеческим разумением срок…
Церемонию прощания нарушили звуки сирены, тарахтение движка и шелест тормозящих колес. Во двор заскочили два милиционера в черных бронежилетах с укороченными автоматами в руках. Подчиняясь команде, мы подняли руки.
— Накликал, Старый. Накрылись твои похороны. — Прошептал я замотанному в простыню трупу.
Затем мы лежали в наручниках на мерзлой, истоптанной в кашу земле, а дяденька с автоматом, строго надвинув кепи на хмурый лоб, интересовался, зачем это мы убили одинокого старика, его собаку и собираемся их сжечь? Да еще вместе с орудием преступления. Естественно, наш вариант событий его не убедил. Видимо, он уже зачислил нас в грабители-убийцы-сатанисты-пироманы. Эта версия грела его душу и никакие аргументы, сходу приходящие мне в голову, не могли ее изменить. Хотя нет.
Страница 12 из 26
