Фанфик по роману Андрея Круза «Эпоха мертвых». Незначительная правка в соответствии с замечаниями френдов и читателей. Закончен второй день зомби-БП в славном сибирском городе Омске. Версия от 25 сентября. Мнение автора оригинального мира «Эпохи мертвых» Андрея Круза: Очень, очень хорошо. Этот текст не состоялся бы без помощи Антона Перунова, историка, фантазера, спорщика, знатока многих знаний, непоседы и просто хорошего человека.
Добавить в моё избранное
93 мин, 2 сек 20065
Ага. Щас ботинки зашнурую. Сразу, как говно из штанов вытрясу.
— Что это значит? Вы кто такой? Я с вами никуда не пойду! — истерично закричал я. В комнате даже проснулся ребенок.
— Спокойно! — штатский попытался развернуть меня и ткнуть в нос ксивой. В результате сумка с пистолетом выскочила из трясущихся рук и скатилась по стопке журналов «Домашний очаг» и«Космополитен». Ну и пусть там лежит. У соседки в прихожей.
— Дураков, не выпендривайся. Пройдешь с нами, понял? — штатский очень настойчив. Грех отказывать такому человеку. Против своего организма в первую очередь грех.
Дураков — это я. Не потому, что дурак редкий, а потому что фамилия моя не частая. Большинство моих контрагентов знали меня по имени-отчеству. В крайнем случае, как г-на Дурова. И вовсе я не стеснялся своих корней. До 17 века слово Дурак употреблялось как имя собственное, а не как ругательство. Так звали несмышленых детишек, чтобы их не украли бесы. Нафига бесам требовались древнерусские детишки, сейчас уже мало кто знает. А вот кривых ухмылочек моя фамилия всю дорогу вызывала немало.
— Ты кого дураком назвал? — продолжил выпендриваться я. — Что вообще происходит? Я воду доставляю, че тут непонятно, а? Меня шеф сегодня отправил в поля, обычно я на телефоне… Эй, да вы чего?
Менты в три руки вытащили меня из квартиры. Не поверили суки ни единому слову. А ты сам-то поверил? Ни в жизнь. Потому что бред сивой кобылы, а не легенда.
Штатского утомили мои обильные словоизлияния и он ткнул меня в живот. Я ойкнул и согнулся.
— Дураков, ты не понял. Ты пойдешь с нами. И будешь вести себя смирно, иначе я тебя как убийцу моих товарищей пристрелю на месте по законам… смутного времени. И мне ничего за это не будет.
— За что? Да вы спросите у напарника! У водилы спросите! — хватая воздух ртом, я хватался за последнюю соломинку. Это я снаружи выглядел для них лох-лохом, в внутри сновали аццкие мысли: эх, мне бы пестик в кармане, завалил бы обоих. По пуле в живот сукам, чтоб помучались. И тебе, «штатский» и тебе ментенок лопоухий. Потом контроль. Нет, нах контроль. Времени собрать пушки мне должно хватить. А их сотоварищей, что внизу наверняка в машине сидят, встретили бы два свежих зомби. Или зомби становятся только от укуса другого зомби?
Но пушка осталась в чужой квартире. А ножик… Вон у молодого кобура расстегнута, крякнуть не успею, засадит по самые гланды…
Ментенок меж тем поднес к губам рацию. О-о, да он курсант. И давно они стали курсантами кабинетных мусоров усиливать для поимки особо опасных особей?
— Сидоров, прием. Надо проверить второго… Слышь, — это уже ко мне с легким пинком по ноге. — Какой еще напарник? Колись, давай!
— Я сотрудник компании «Загородный источник»! Я честный гражданин! Ах! Не имеете права! Че творишь, у меня папа заслуженный зять прокурора. Да вас всех раком поставят. И лампочки в жопу вкрутят. Будет вам улица дуплистых фонарей, гады. А! Полегче, бля! Да че за нах?!
Штатский припечатал меня к стене и обхлопал карманы, еще пару раз стукнув сильнее, чем требуется для обыска. Вытащил из кармана плаща кизлярский складышок-шкуросъемник. Съел лимон, да, мусор? А ждал обнаружить два автомата и три пистолета, а еще броники, рацию и чем там еще «друзья Семеныча» поживились?
— Сидоров, прием. — продолжал гнусавить в рацию лопоухий курсант. — Есть машина из доставки воды? Спроси у водилы, как зовут второго. Принял?
Сидоров принял. А мы двинулись в сторону лифта. Я ругался и жалобно канючил, хлюпал юшкой из разбитого носа и прикидывал, как бы половчее выхватить нож из носка и выпустить обоим кишки. Ехать в ментовку не хотелось ни капельки. Щас запрут в обезьянник. Потом закинут туда пару бомжей покусанных и привет семье и детям. Не будет у меня больше никогда ни семьи, ни детей.
Соседка хлопнула дверью. Наверное, пошла успокаивать ребенка. Вслед мне истошно заорала моя кошка — сегодня ни разу не кормленная — даже сквозь двойную дверь далеко слыхать вопли озабоченной скотины. Дорогая, я не надолго, ты в меня верь, киса, главное верь…
Все тот же бесконечный второй день. Месяц март. Добравшись до лифта, мы услышали автоматную очередь на улице.
— Вези его на лифте! — крикнул штатский, а сам, выхватив пистолет, рванул по лестнице вниз.
Какие-то менты не ментовские подумалось мне. Похоже на стихийно сформированную из оказавшихся под рукой группу, цель которой не захват особо опасного преступника, а оперативная проработка адреса. Был бы я основным подозреваемым, послали бы ОМОН, а не этих клоунов. Значит, меня не ищут всерьез? Или у них уже сейчас не хватает людей? Ну, а раз так, то состязание между мной и силами МВД кто больше начудит продолжается.
Лопоухий заметно нервничал. Теребил кобуру, недобро зыркал на меня и совершал массу ненужных движений головой и руками. Лифт поднимался долго, кто-то уже успел угнать.
— Что это значит? Вы кто такой? Я с вами никуда не пойду! — истерично закричал я. В комнате даже проснулся ребенок.
— Спокойно! — штатский попытался развернуть меня и ткнуть в нос ксивой. В результате сумка с пистолетом выскочила из трясущихся рук и скатилась по стопке журналов «Домашний очаг» и«Космополитен». Ну и пусть там лежит. У соседки в прихожей.
— Дураков, не выпендривайся. Пройдешь с нами, понял? — штатский очень настойчив. Грех отказывать такому человеку. Против своего организма в первую очередь грех.
Дураков — это я. Не потому, что дурак редкий, а потому что фамилия моя не частая. Большинство моих контрагентов знали меня по имени-отчеству. В крайнем случае, как г-на Дурова. И вовсе я не стеснялся своих корней. До 17 века слово Дурак употреблялось как имя собственное, а не как ругательство. Так звали несмышленых детишек, чтобы их не украли бесы. Нафига бесам требовались древнерусские детишки, сейчас уже мало кто знает. А вот кривых ухмылочек моя фамилия всю дорогу вызывала немало.
— Ты кого дураком назвал? — продолжил выпендриваться я. — Что вообще происходит? Я воду доставляю, че тут непонятно, а? Меня шеф сегодня отправил в поля, обычно я на телефоне… Эй, да вы чего?
Менты в три руки вытащили меня из квартиры. Не поверили суки ни единому слову. А ты сам-то поверил? Ни в жизнь. Потому что бред сивой кобылы, а не легенда.
Штатского утомили мои обильные словоизлияния и он ткнул меня в живот. Я ойкнул и согнулся.
— Дураков, ты не понял. Ты пойдешь с нами. И будешь вести себя смирно, иначе я тебя как убийцу моих товарищей пристрелю на месте по законам… смутного времени. И мне ничего за это не будет.
— За что? Да вы спросите у напарника! У водилы спросите! — хватая воздух ртом, я хватался за последнюю соломинку. Это я снаружи выглядел для них лох-лохом, в внутри сновали аццкие мысли: эх, мне бы пестик в кармане, завалил бы обоих. По пуле в живот сукам, чтоб помучались. И тебе, «штатский» и тебе ментенок лопоухий. Потом контроль. Нет, нах контроль. Времени собрать пушки мне должно хватить. А их сотоварищей, что внизу наверняка в машине сидят, встретили бы два свежих зомби. Или зомби становятся только от укуса другого зомби?
Но пушка осталась в чужой квартире. А ножик… Вон у молодого кобура расстегнута, крякнуть не успею, засадит по самые гланды…
Ментенок меж тем поднес к губам рацию. О-о, да он курсант. И давно они стали курсантами кабинетных мусоров усиливать для поимки особо опасных особей?
— Сидоров, прием. Надо проверить второго… Слышь, — это уже ко мне с легким пинком по ноге. — Какой еще напарник? Колись, давай!
— Я сотрудник компании «Загородный источник»! Я честный гражданин! Ах! Не имеете права! Че творишь, у меня папа заслуженный зять прокурора. Да вас всех раком поставят. И лампочки в жопу вкрутят. Будет вам улица дуплистых фонарей, гады. А! Полегче, бля! Да че за нах?!
Штатский припечатал меня к стене и обхлопал карманы, еще пару раз стукнув сильнее, чем требуется для обыска. Вытащил из кармана плаща кизлярский складышок-шкуросъемник. Съел лимон, да, мусор? А ждал обнаружить два автомата и три пистолета, а еще броники, рацию и чем там еще «друзья Семеныча» поживились?
— Сидоров, прием. — продолжал гнусавить в рацию лопоухий курсант. — Есть машина из доставки воды? Спроси у водилы, как зовут второго. Принял?
Сидоров принял. А мы двинулись в сторону лифта. Я ругался и жалобно канючил, хлюпал юшкой из разбитого носа и прикидывал, как бы половчее выхватить нож из носка и выпустить обоим кишки. Ехать в ментовку не хотелось ни капельки. Щас запрут в обезьянник. Потом закинут туда пару бомжей покусанных и привет семье и детям. Не будет у меня больше никогда ни семьи, ни детей.
Соседка хлопнула дверью. Наверное, пошла успокаивать ребенка. Вслед мне истошно заорала моя кошка — сегодня ни разу не кормленная — даже сквозь двойную дверь далеко слыхать вопли озабоченной скотины. Дорогая, я не надолго, ты в меня верь, киса, главное верь…
Все тот же бесконечный второй день. Месяц март. Добравшись до лифта, мы услышали автоматную очередь на улице.
— Вези его на лифте! — крикнул штатский, а сам, выхватив пистолет, рванул по лестнице вниз.
Какие-то менты не ментовские подумалось мне. Похоже на стихийно сформированную из оказавшихся под рукой группу, цель которой не захват особо опасного преступника, а оперативная проработка адреса. Был бы я основным подозреваемым, послали бы ОМОН, а не этих клоунов. Значит, меня не ищут всерьез? Или у них уже сейчас не хватает людей? Ну, а раз так, то состязание между мной и силами МВД кто больше начудит продолжается.
Лопоухий заметно нервничал. Теребил кобуру, недобро зыркал на меня и совершал массу ненужных движений головой и руками. Лифт поднимался долго, кто-то уже успел угнать.
Страница 21 из 26
