Фанфик по роману Андрея Круза «Эпоха мертвых». Незначительная правка в соответствии с замечаниями френдов и читателей. Закончен второй день зомби-БП в славном сибирском городе Омске. Версия от 25 сентября. Мнение автора оригинального мира «Эпохи мертвых» Андрея Круза: Очень, очень хорошо. Этот текст не состоялся бы без помощи Антона Перунова, историка, фантазера, спорщика, знатока многих знаний, непоседы и просто хорошего человека.
Добавить в моё избранное
93 мин, 2 сек 20051
А у нас этих танков! Одни только мирно пашущие трактора вдоль китайской границы чего стоят! То-то!
На этой оптимистической ноте я и завалился спать, предварительно заперев входную дверь на все замки-щеколды. Зачем-то еще и стулом подпер. Утром так и не вспомнил, для чего стул к двери приставил.
А еще у изголовья кровати обнаружилась собранная и заряженная «вертикалка». Как она там очутилась, этого я тоже не вспомнил.
С какой целью я принялся живописать свою судьбу на фоне последних дней омского человечества? Понятия не имею. Наверное, чтобы найти себе занятие: на постылую работу мне теперь ходить не надо. Соблазнился оформить записи в виде дневника. Сразу оговорюсь, я не белый офицер, не романтически настроенный школьник и не студентка первого курса, приехавшая покорять большой город непуганым передком. Впрочем, дневник пишется для себя любимого. Чтобы обессмертить посреди вакханалии смерти единственного дорогого мне человека. Лучше, чем совсем ничего после себя не оставить, да?
Допускаю, что в данном тексте присутствует некоторая художественная ценность. Особенно для постапокалипсиса, когда литература вернется к своему первоначальному предназначению — хранить и передавать интеллектуальный багаж из поколения в поколение. Вот вам мое свидетельство очевидца. Благодарным и грамотным потомкам надо знать свою историю, пусть даже в общих чертах. Жаль, что не купил я принтер на распродаже в сети, имя которой уже вашим детям ничего не скажет…
Пока есть электричество, а руки и голову занять нечем — буду писать. Потом еще аккумуляторов на сколько-то хватит. Со временем электричество останется только у военных. А эти бравые ребята лучше Устав или осточертевшие плакаты на стенах будут читать, чем записки мелкого менеджера, выживающего наперекор Судьбе После Того Как Все Рухнуло… Возьмет себе мой клевый ноут какой-нибудь прапорщик Пупкин, чтобы в тишине склада было с кем в карты перекинуться, да порнушку позырить. Специально для Вас, уважаемый товарищ Пупкин на диске С папка Hot girls. Это вам практически боевая награда за то, что дочитали до этой страницы. Пусть мой текст по воле нового хозяина улетит в корзину. Да класть я хотел. Хотя если ты, человек, «осилил стока букаф», то наверняка дочитаешь до финала этой истории. Что-то мне подсказывает, что она не будет длинной… Но не загадываем, однако.
День второй. Месяц-март текущего года. Число точно не помню. Помню, что это был самый насыщенный и охренительно долгий день в моей новой жизни. Телефон Семеныча не отзывался. Что толку начинать волноваться и проклинать в общем-то хорошего дядьку. Это ты, чучело, без телефона своего как голый, а он клал на пустые разговоры. Без прибора. То есть без аппарата. Кому очень надо — тот сам приезжает. И это правильно. По-мужски.
Я выпил чаю, оделся поплотнее — все-таки март за окном, да и мало ли, вдруг кусаться кто полезет, и помчался на остановку. Общественный транспорт еще работал. Открывались магазины. В третий или четвертый раз в жизни захотелось сочинить гимн человеческому оптимизму. Ну да. Они же все лохи березовые. Валенки сибирские. Не фига не знают, а только смутно догадываются. Но сила привычки — великая вещь. Ради нее можно и на работу пойти, с которой потом еще предстоит вернуться домой. Живым, а не мертвым.
Звонок! Серега — наш новенький манагер. Я как почти самый мудрый и наиболее побитый молью филин неделю назад взял шефство над ним. Показал, где принтеры, столовка, сортир и бухгалтерия. А еще мы искали с ним курилку. Потому как он курит. А я нет. Но искали не долго, дольше трындели про жадность омских работодятелов. В общем, типа контачим.
Удивляется, бедняга, чего это меня нету на работе. Ну, я даже и не знал что ответить, аж три с половиной секунды. Все-таки «Кровавая Мери» — коварная сука, хоть и классно целуется, язычком своим огненным ажно до желудка достает и накрывает с головой теплым уютным одеяльцем. И хочется ее еще и еще. До накрытия с перекрытием. Вот только с утра чего-то хреновасто от ее поцелуев. Я промычал приветствие и порадовал парня новостью, что история этого мира движется к финалу, в связи с чем, пожелал ему поскорее воссоединиться с семьей, а не тратить время впустую, усердно протирая пердаком офисное кресло.
— Ты чо, пьяный, чо ли? — Серега он такой. Серьезный парень, просто жуть. Работу работает, аж пиджак заворачивается. Мне меня молодого напоминает сильно.
— Пьяный проспится, дурак никогда. Сереня, глянь в Интернет, если у тя трафик еще остался. Я вчера говорил… с другом детства. У него отец доктор в Москве. В столице вспышка опасной болезни, от которой люди с ума сходят и на других кидаются. Может военные бешенство усовершенствовали, а оно от них сбежало по трубам, а может еще что. Мы теперь живем по доверенности. Скоро придут за дебиторкой аццкие приставы с во-от такими зубищами! У тебя сутки, чтобы свалить из города. Думай, парень, головой! Она — важная деталь любого организма!
На этой оптимистической ноте я и завалился спать, предварительно заперев входную дверь на все замки-щеколды. Зачем-то еще и стулом подпер. Утром так и не вспомнил, для чего стул к двери приставил.
А еще у изголовья кровати обнаружилась собранная и заряженная «вертикалка». Как она там очутилась, этого я тоже не вспомнил.
С какой целью я принялся живописать свою судьбу на фоне последних дней омского человечества? Понятия не имею. Наверное, чтобы найти себе занятие: на постылую работу мне теперь ходить не надо. Соблазнился оформить записи в виде дневника. Сразу оговорюсь, я не белый офицер, не романтически настроенный школьник и не студентка первого курса, приехавшая покорять большой город непуганым передком. Впрочем, дневник пишется для себя любимого. Чтобы обессмертить посреди вакханалии смерти единственного дорогого мне человека. Лучше, чем совсем ничего после себя не оставить, да?
Допускаю, что в данном тексте присутствует некоторая художественная ценность. Особенно для постапокалипсиса, когда литература вернется к своему первоначальному предназначению — хранить и передавать интеллектуальный багаж из поколения в поколение. Вот вам мое свидетельство очевидца. Благодарным и грамотным потомкам надо знать свою историю, пусть даже в общих чертах. Жаль, что не купил я принтер на распродаже в сети, имя которой уже вашим детям ничего не скажет…
Пока есть электричество, а руки и голову занять нечем — буду писать. Потом еще аккумуляторов на сколько-то хватит. Со временем электричество останется только у военных. А эти бравые ребята лучше Устав или осточертевшие плакаты на стенах будут читать, чем записки мелкого менеджера, выживающего наперекор Судьбе После Того Как Все Рухнуло… Возьмет себе мой клевый ноут какой-нибудь прапорщик Пупкин, чтобы в тишине склада было с кем в карты перекинуться, да порнушку позырить. Специально для Вас, уважаемый товарищ Пупкин на диске С папка Hot girls. Это вам практически боевая награда за то, что дочитали до этой страницы. Пусть мой текст по воле нового хозяина улетит в корзину. Да класть я хотел. Хотя если ты, человек, «осилил стока букаф», то наверняка дочитаешь до финала этой истории. Что-то мне подсказывает, что она не будет длинной… Но не загадываем, однако.
День второй. Месяц-март текущего года. Число точно не помню. Помню, что это был самый насыщенный и охренительно долгий день в моей новой жизни. Телефон Семеныча не отзывался. Что толку начинать волноваться и проклинать в общем-то хорошего дядьку. Это ты, чучело, без телефона своего как голый, а он клал на пустые разговоры. Без прибора. То есть без аппарата. Кому очень надо — тот сам приезжает. И это правильно. По-мужски.
Я выпил чаю, оделся поплотнее — все-таки март за окном, да и мало ли, вдруг кусаться кто полезет, и помчался на остановку. Общественный транспорт еще работал. Открывались магазины. В третий или четвертый раз в жизни захотелось сочинить гимн человеческому оптимизму. Ну да. Они же все лохи березовые. Валенки сибирские. Не фига не знают, а только смутно догадываются. Но сила привычки — великая вещь. Ради нее можно и на работу пойти, с которой потом еще предстоит вернуться домой. Живым, а не мертвым.
Звонок! Серега — наш новенький манагер. Я как почти самый мудрый и наиболее побитый молью филин неделю назад взял шефство над ним. Показал, где принтеры, столовка, сортир и бухгалтерия. А еще мы искали с ним курилку. Потому как он курит. А я нет. Но искали не долго, дольше трындели про жадность омских работодятелов. В общем, типа контачим.
Удивляется, бедняга, чего это меня нету на работе. Ну, я даже и не знал что ответить, аж три с половиной секунды. Все-таки «Кровавая Мери» — коварная сука, хоть и классно целуется, язычком своим огненным ажно до желудка достает и накрывает с головой теплым уютным одеяльцем. И хочется ее еще и еще. До накрытия с перекрытием. Вот только с утра чего-то хреновасто от ее поцелуев. Я промычал приветствие и порадовал парня новостью, что история этого мира движется к финалу, в связи с чем, пожелал ему поскорее воссоединиться с семьей, а не тратить время впустую, усердно протирая пердаком офисное кресло.
— Ты чо, пьяный, чо ли? — Серега он такой. Серьезный парень, просто жуть. Работу работает, аж пиджак заворачивается. Мне меня молодого напоминает сильно.
— Пьяный проспится, дурак никогда. Сереня, глянь в Интернет, если у тя трафик еще остался. Я вчера говорил… с другом детства. У него отец доктор в Москве. В столице вспышка опасной болезни, от которой люди с ума сходят и на других кидаются. Может военные бешенство усовершенствовали, а оно от них сбежало по трубам, а может еще что. Мы теперь живем по доверенности. Скоро придут за дебиторкой аццкие приставы с во-от такими зубищами! У тебя сутки, чтобы свалить из города. Думай, парень, головой! Она — важная деталь любого организма!
Страница 8 из 26
