Одинокая Волчица

— Нет, только когда уверены, что никого не встретят по дороге. Я не планировала. — холодно отозвалась я, обхватив себя руками.

— Может, для начала все же познакомимся? Ты ведь Лиа?

Я кивнула.

— Можно просто Ли, кому как удобно.

— А тебе, как больше нравится? — допытывался парень, сверля меня заинтересованным взглядом.

— Мне все равно, как тебе угодно.

— Хорошо, а я Науэль. Мне пока сложно освоиться на новом месте. За сотню лет я привык к своему образу жизни, я бы сказал больше, эта жизнь проросла в меня. Сейчас я понимаю, как много потерял, не выходя за свои привычные места.

— Зачем ты преследовал меня? — напрямую спросила я.

— Мне показалось, ты очень расстроилась из-за вашего импритинга. Почему?

— Да что ты можешь об этом знать?! — бросила я, меня даже передернуло.

— Ну, Джейк кое-что мне рассказал. Мне это не показалось такой уж трагедией. Во всяком случае, все ребята счастливы, что нашли свои половинки. — как ни в чем ни бывало, продолжил свою мысль Науэль. Его спокойствие было непробиваемым, уж точно досталось от вампирской половины его сущности.

— То есть тебе все равно, что какой-то дурацкий обычай оборотней навязал тебе совершенно незнакомого человека?! — выпалила я, чувствуя, как начинаю злиться. Не понятно, правда, на кого больше на него или на себя.

— Во-первых, никто никому никого не навязывал. Как я понял, импритинга не может быть без взаимной симпатии.

— У меня другая теория. Это запечатление вызывает симпатию, заставляет забыть все, чем ты жил до этого.

Науэль поморщился. Подтягивая ноги, он поудобнее пересел на бревне.

— У тебя есть парень, которого ты любила. Кто-то из Квилетов, с которым ты встречалась? — осторожно поинтересовался он, смотря прямо в мои глаза.

Врать было бесполезно. Любой мог уже все обо мне рассказать, так что какой смысл.

— Нет, не было.

Прекрасное вампирское лицо озарила широкая улыбка.

— Это хорошо. — с облегчением вздохнул он.

— Что именно? — мне пришлось переспросить.

Я видела, как парень потер рукой переносицу, но все же ответил.

— Что мое появление не разрушило чье-то счастье. Я бы никогда себе этого не простил.

Я была готова к чему угодно, но только не к  тому, что вампир, нет хорошо, полу вампир может быть таким благородным. Хотя, что кривить душой, Каллены всем могут дать фору. В них даже больше человечности, чем  во многих людях. Так почему же их друг должен быть другим.

— Почему тебя так пугает запечатление? — вновь поинтересовался Науэль.

— Потому, что  не оставляет выбора. — не думая, выпалила я. 

Его лицо исказила гримаса боли.

— Потому что я наполовину вампир, да? Ты бы никогда меня не выбрала.

В его голосе звучала такая  душевная боль, будто он до сих пор так и не смог смириться с тем, кто он есть. Его тоска эхом отозвалась в моем сердце. Тут же стало стыдно, что не прикусила во время язык.

— Ты бы и сам никогда не полюбил такую, как я, уж поверь мне.

— Меня нисколько не пугает тот факт, что ты оборотень. Я вампир лишь наполовину, и у меня нет предвзятого отношения…

— Но ты меня совсем не знаешь! — взвилась я. — Я всегда была невыносимой! Злая, ядовитая, да любой в стае готов меня прибить!

Хитрая улыбка сделала его еще более привлекательным. Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не качнуться в его сторону.

— Да? А Джейкоб сказал, что ты удивительная. Что ты единственная девушка-оборотень в Ла-Пуш, и они все тобой очень гордятся. И еще ты его правая рука. Значит соврал?

Я просто онемела.

Даже не сразу нашлась, что ответить. Ожидала чего угодно, но не таких рекомендаций.

Видя, как мои щеки начинают пылать, Науэль рассмеялся. У него был приятный, бархатный  смех, не такой совершенный, как, например, у Эдварда, но  не человеческий точно.

— Прости, Лиа, я не хотел тебя смущать. Думал, ты и сама в курсе, что о тебе думают в стае.

— Мои сведения безбожно устарели. — усмехнулась я. — По последним данным, получается, ты осведомлен лучше меня.

Теперь мы оба весело смеялись. На этот миг я даже забыла, кто он.

Через минуту Науэль заговорил снова.

— Так куда ты так спешила?

Этот вопрос вернул меня на землю. Чувствуя, как болезненно защемило сердце, я обхватила себя руками и опустила глаза.

«Ну не умею я врать.»

— Я должна уйти из Ла-Пуш…, навсегда. — прошептала я, уверенная, что совершенный слух все уловил.

— Почему?

Мне показалось, что в безупречно-красивом голосе я расслышала недовольство.

— Потому, что так надо.

— Кому?

Его односложные вопросы ставили в тупик.

Начиная злиться, я вскинула голову и посмотрела в темные глаза.