Марионетки

Вместо слов я сжал его ладонь. Шут понял меня правильно. Лёг рядом, щекоча дыханием кожу, и затих.

Спи спокойно, брат. Лишённый Запаха позаботится о тебе.

Ночной Волк лежал на полу возле очага: сытый, сонный и довольный жизнью. Что ж, хоть одному из нас сейчас хорошо.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к звукам, но кроме потрескивания дров в очаге ничего не услышал. Шут был рядом, незаметный и в то же время реальный. Реальнее, чем всё, с чем я сталкивался в последние месяцы. Я решил довериться чутью брата и заботе друга.

Кошмары этой ночью меня не тревожили.

Утром в дверь постучал мальчик, которого я вчера видел возле речки. Сначала я подумал, что он пришёл купить игрушку, но ошибся: куклы его не интересовали.

— Кеппет, тебя ждут, — сказал он. Акцент был жутким, да и слова мальчишка нещадно коверкал, но цель его визита была понятна.

Он терпеливо стоял у порога, дожидаясь, пока я оденусь. В сторону игрушек он не смотрел, на Шута не обращал внимания. Ночному Волку мальчишка приветливо кивнул, словно старому знакомому. У меня возникло подозрение, что передо мной ребёнок, владеющий Уитом. И чем больше я к нему присматривался, тем больше оно крепчало.

Спустившись вниз к реке и перейдя её по шаткому деревянному мосту, мы оказались на противоположном берегу. Здесь всё было знакомым и одновременно чужим. Неясные образы. Обрывки воспоминаний без спросу ворвались в память, смешивая прошлое и настоящее. Вот я, ребёнок, ужу рыбу в реке. Получается из рук вон плохо, но я не сдаюсь. Я знаю, что если пройти вверх по тропе, то можно увидеть мёртвое дерево, в которое попала молния. А дальше, в низине, где весной пасётся скот, стоит хижина. В ней живёт женщина со светлыми волосами, тёплыми руками и голосом, который может принадлежать сотне людей.

Дарящая счастье.

Мама.

Я горько улыбнулся и сказал:

— Извини, но я не могу.

Он недоумённо посмотрел на меня и спросил:

— Почему? Тебя там ждут.

— Знаю, — помолчав, я добавил: — Они ждут Кеппета, но его больше нет. Я Фитц. Фитц-бастард, а у бастардов нет семьи.

— Ты дурак. — Мальчишка презрительно сплюнул мне под ноги и, развернувшись, убежал.

— Кто же спорит… — пробормотал я, понимая, что он не услышит этих слов.

— Ты вернулся слишком быстро, — заметил Шут, не переставая вырезать из дерева деталь для будущей марионетки.

— Я не смог пойти. В последний миг понял, что возвращаться нельзя.

— Струсил?

— Струсил, — подтвердил я, садясь напротив.

Руки Шута, казалось, жили собственной жизнью. Это завораживало. Даже разговаривая со мной, он ловко соединял детали.

Пристально посмотрев на меня, друг признался:

— Я знал это.

— Ещё одно предсказание Белого Пророка? — хмыкнул я скептически.

— Ещё одна развилка. — Он равнодушно пожал плечами.

— И куда она нас приведёт?

— Не знаю, — немного помолчав, он добавил: — Но по всем дорогам мы пойдём вместе.

— Это обещание?

— О, да! — Шут лукаво улыбнулся, ловко завязал последний узелок и сунул мне в руку марионетку.

Внешне она была очень похожа на меня: черты лица, волосы, шрамы, только оскал звериный. Волчий. Я ухмыльнулся и заметил:

— Стар я, чтобы в куклы играть.

— Стар, — подтвердил друг. — Но никогда не поздно научиться дёргать за ниточки.