Серийные убийцы и сексуальные маньяки редко выходят на свободу и часто попадают обратно за решётку. Но есть и исключения: на днях освободился скопинский маньяк Виктор Мохов, почти четыре года державший в заточении двух девушек.
Добавить в моё избранное
24 мин, 30 сек 18613
— спрашивает меня Татьяна, журналист «Прихопёрья», цитируя недавнюю дискуссию в интернете по поводу того, этично ли брать интервью у маньяка, когда я говорю, что таких намерений у меня нет.
— Потому что я пишу историю не о самом зле, а о его преодолении. В том числе в обыденности.
Сумки в углу редакции, заполненные помощью нуждающимся, — это лучший символ того, что преодолеть зло можно, даже если это зло каждый день бродит по соседству.
Реабилитация родственников жертв преступлений, причём как индивидуальная, так и коллективная — для России явление относительно новое и до конца не проработанное. Работать же с коллективными травмами пока не умеют. В итоге люди чувствуют себя брошенными наедине с горем, а если речь идёт о небольших городах, то старые трагедии могут привести к вспышке в любой момент.
Тимур Валеев, психолог, судебный психологический эксперт, сооснователь международной платформы PSY.one рассказал RT, что пока в нашей стране не принято оказывать психологическую поддержку родственникам жертв маньяков.
«Для человека смерть близкого, а особенно такая ужасная, сопровождается серьёзным аффектом. Его невозможно проработать самостоятельно, без помощи специалиста. Аффект вытесняется в бессознательное и может терзать человека всю оставшуюся жизнь. Невозможно предсказать, что именно станет триггером и вновь погрузит родственника жертвы маньяка в состояние горя или высвободит накопившуюся за эти годы агрессию. Этим триггером может стать случайная встреча с убийцей на улице или даже новость о том, что он вернулся. Последствия подобного триггера предсказать также невозможно», — говорит психолог.
Валеев отмечает, что у родственников жертв маньяка не проделана так называемая работа горя: «Когда теряешь близкого человека, очень часто начинаешь винить в его смерти себя. Я не спас, не уделял достаточно времени, я не защитил. Если бы я не отпустил поздно на улицу, то ничего бы этого не произошло. Подобное самобичевание перерастает в меланхолию и депрессию, которая может длиться годами. Но именно это состояние может перерасти в чувство мести. Я не смог защитить тогда, но сейчас я могу отомстить, ради справедливости. Но тут нужно понимать, что в данном случае месть не ради погибших, а чтобы освободить свою психику от обвинений себя. Иначе это невыносимо».
Усугубляет подобную тяжёлую психическую ситуацию то, что жертвы были не просто убиты, но и изнасилованы, напоминает эксперт: родственникам жертв подобных преступлений пережить моральное унижение и боль намного сложнее.
«Что касается групповой динамики в небольших сообществах, то нужно понимать важную вещь. Группа всегда регрессирует до самого слабого звена. Один человек, погрузившийся в психоз, может увести за собой всю группу. Подобное довольно часто встречается, когда группа устраивает самосуд над маньяками и педофилами. В подобный психоз погрузился и суд над Владимиром Ретунским. Пришедшие требовали расправы немедленно, а судья вынес незаконное на тот момент решение о смертной казни. Вот так работает групповая динамика, закон и правила перестают работать. Всё захлестывают эмоции и аффективное поведение. В данном случае прошло довольно много времени с момента суда и убийств. Но, как я уже говорил, аффект никуда не ушёл — и триггером может стать что угодно. Особенно если родственники жертв маньяка продолжают общаться и обсуждать всё, что произошло тогда и происходит сейчас», — заключает Валеев.
Родственникам жертв маньяка необходимо оказывать психологическую поддержку с первых дней трагедии. Но начать работу с психологом, который имеет опыт подобной практики, никогда не поздно.
— Потому что я пишу историю не о самом зле, а о его преодолении. В том числе в обыденности.
Сумки в углу редакции, заполненные помощью нуждающимся, — это лучший символ того, что преодолеть зло можно, даже если это зло каждый день бродит по соседству.
Реабилитация родственников жертв преступлений, причём как индивидуальная, так и коллективная — для России явление относительно новое и до конца не проработанное. Работать же с коллективными травмами пока не умеют. В итоге люди чувствуют себя брошенными наедине с горем, а если речь идёт о небольших городах, то старые трагедии могут привести к вспышке в любой момент.
Тимур Валеев, психолог, судебный психологический эксперт, сооснователь международной платформы PSY.one рассказал RT, что пока в нашей стране не принято оказывать психологическую поддержку родственникам жертв маньяков.
«Для человека смерть близкого, а особенно такая ужасная, сопровождается серьёзным аффектом. Его невозможно проработать самостоятельно, без помощи специалиста. Аффект вытесняется в бессознательное и может терзать человека всю оставшуюся жизнь. Невозможно предсказать, что именно станет триггером и вновь погрузит родственника жертвы маньяка в состояние горя или высвободит накопившуюся за эти годы агрессию. Этим триггером может стать случайная встреча с убийцей на улице или даже новость о том, что он вернулся. Последствия подобного триггера предсказать также невозможно», — говорит психолог.
Валеев отмечает, что у родственников жертв маньяка не проделана так называемая работа горя: «Когда теряешь близкого человека, очень часто начинаешь винить в его смерти себя. Я не спас, не уделял достаточно времени, я не защитил. Если бы я не отпустил поздно на улицу, то ничего бы этого не произошло. Подобное самобичевание перерастает в меланхолию и депрессию, которая может длиться годами. Но именно это состояние может перерасти в чувство мести. Я не смог защитить тогда, но сейчас я могу отомстить, ради справедливости. Но тут нужно понимать, что в данном случае месть не ради погибших, а чтобы освободить свою психику от обвинений себя. Иначе это невыносимо».
Усугубляет подобную тяжёлую психическую ситуацию то, что жертвы были не просто убиты, но и изнасилованы, напоминает эксперт: родственникам жертв подобных преступлений пережить моральное унижение и боль намного сложнее.
«Что касается групповой динамики в небольших сообществах, то нужно понимать важную вещь. Группа всегда регрессирует до самого слабого звена. Один человек, погрузившийся в психоз, может увести за собой всю группу. Подобное довольно часто встречается, когда группа устраивает самосуд над маньяками и педофилами. В подобный психоз погрузился и суд над Владимиром Ретунским. Пришедшие требовали расправы немедленно, а судья вынес незаконное на тот момент решение о смертной казни. Вот так работает групповая динамика, закон и правила перестают работать. Всё захлестывают эмоции и аффективное поведение. В данном случае прошло довольно много времени с момента суда и убийств. Но, как я уже говорил, аффект никуда не ушёл — и триггером может стать что угодно. Особенно если родственники жертв маньяка продолжают общаться и обсуждать всё, что произошло тогда и происходит сейчас», — заключает Валеев.
Родственникам жертв маньяка необходимо оказывать психологическую поддержку с первых дней трагедии. Но начать работу с психологом, который имеет опыт подобной практики, никогда не поздно.
Страница 7 из 7
