Ответ будет прост: за все. За болтливость и за молчание. За предательство и за верность долгу. За любовь и за ненависть.
Добавить в моё избранное
7 мин, 42 сек 9790
Судебник 1550 года еще более расширил состав преступлений, караемых смертью: за первую кражу (если вор пойман с поличным или признался в краже в результате пытки), за вторую кражу и второе мошенничество (если преступник сознался в этом), за разбой, душегубство (убийство), за ябедничество (клевету) или иное «лихое» дело, за убийство господина, государственную измену, церковную кражу, поджог, супружескую измену.
При Петре I количество преступлений, за которые полагалась смертная казнь, увеличилось до 123. В их числе: сопротивление начальству, раздирание и вычернение указов, препятствование исполнению казни, неправосудне, лихоимство, лжеприсяга, расхищение, подлог, поединок, изнасилование, мужеложство, блуд, похищение денег из кошелька, порубка дубового леса (последнее связано с тем, что государству нужна была дубовая древесина для строительства флота), богохульство, идолопоклонство, чародейство, чернокнижие, святотатство. Причем под святотатством нередко понимали переход из православия в иную веру. В той же книге М. Пыляева приводится история капитана морской службы Александра Возницына, который, «будучи в Польше у жида Бороха Лейбова, принял жидовство (иудаизм) с совершением обрезания. Жена Возницына, Елена Ивановна, учинила на него донос. Возницын был жестоко пытан на дыбе и сожжен на костре»…
Англия в XVII веке наказывала смертью свыше 200 видов преступлений. Казнить могли за то, что человека застигли вооруженным или переодетым в чужом лесу, за злонамеренную порубку или уничтожение деревьев, злонамеренное уничтожение скота, за двоебрачие, за карманную кражу на сумму свыше 1 ))) шиллинга (если кража совершена в публичном месте). По отношению к последнему следует сказать похвальное слово инфляции. Ибо, очевидно, она заставила англичан в XIX веке повысить сумму украденного, за которую полагалась смерть, до 5 шиллингов (кража из лавки) и 40 шиллингов (кража из дома), а затем заменить казнь ссылкой либо тюремным заключением.
В Китае в 1639 году военный совет повстанческой армии, контролировавший значительную часть территории страны, постановил, что смертной казни подлежит конник, проскакавший по возделанному полю.
Во Франции Кодекс Наполеона предусматривал санкцию в виде смертной казни в 30 случаях. В России в 1883 году некий учитель гимназии Неустроев был приговорен к смерти и расстрелян за… пощечину, которую он дал генерал-губернатору. В 1906 году в Чите казнили четырех человек за участие в забастовках.
Многие государства очень жестоко расправлялись с изготовителями фальшивых монет и банкнот. Так, в нюрнбергской хронике Генриха Дайкслера повествуется о том, как 7 декабря 1492 года были обезглавлены два фальшивомонетчика, Хайнц Шюрштабу и Ганс Легенфельдер. В общем-то, они отделались довольно легко. В Штральзунде некие Клаус Эльмхорст и Николаус Винкельдорп за тоже самое преступление были приговорены к сварению заживо в кипятке. Подобных примеров (диких с современной точки зрения) в истории сотни тысяч, а может быть, и миллионы.
Но не менее поразительно то, что многие из средневековых законов были с легкостью перенесены в XX век. Возьмем тех же фальшивомонетчиков. В воспоминаниях Андрея Сахарова есть характерный пример. «Я прочитал в газете» Неделя«, — рассказывает он, — статью некоего следователя о раскрытии им преступлений… Некий старик в маленьком городке изготовил в домашних условиях, в сарае, несколько фальшивых монет и зарыл их у себя во дворе. Кажется, на одну из монет он купил себе молока. По-видимому, он делал таинственные намеки о кладе своим приятелям, но полностью скрыл от жены. Кто-то из приятелей рассказал еще кому-то; в результате у старика сделали обыск, нашли в огороде фальшивые рубли, завернутые в носовой платок. Старика арестовали, был показательный суд, и как пишет следователь — по многочисленным требованиям трудящихся, как особо опасного преступника, его приговорили к расстрелу. Мне показалось, что наказание совершенно не соответствует тяжести преступления, которого в сущности-то и не было. Сам старик, верней всего — душевнобольной. Я написал об этом письмо в редакцию» Недели«, подписал всеми своими титулами и просил переслать мои письма в прокуратуру. Дело это было типичным для советской юстиции в том смысле, что очень суровый приговор был вынесен по только что принятому закону. Сам закон заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. Это закон, предусматривающий смертную казнь за крупные хищения государственного имущества, крупные валютные операции (в СССР это очень своеобразное понятие, связанное с тем, что государство само совершает валютные обмены по принудительным курсам и не хочет ни с кем делиться этим источником дохода), за частнопредпринимательскую деятельность крупного масштаба и, наконец, за фальшивомонетничество.»
Закон, необычайно жестокий, стал источником множества трагедий, чудовищных несправедливостей, гибели людей, часто даже совсем не совершавших преступлений по западным нормам (какого-нибудь организатора подпольной артели по проводке электричества колхозам или по производ-ству ширпотреба из брака)…
При Петре I количество преступлений, за которые полагалась смертная казнь, увеличилось до 123. В их числе: сопротивление начальству, раздирание и вычернение указов, препятствование исполнению казни, неправосудне, лихоимство, лжеприсяга, расхищение, подлог, поединок, изнасилование, мужеложство, блуд, похищение денег из кошелька, порубка дубового леса (последнее связано с тем, что государству нужна была дубовая древесина для строительства флота), богохульство, идолопоклонство, чародейство, чернокнижие, святотатство. Причем под святотатством нередко понимали переход из православия в иную веру. В той же книге М. Пыляева приводится история капитана морской службы Александра Возницына, который, «будучи в Польше у жида Бороха Лейбова, принял жидовство (иудаизм) с совершением обрезания. Жена Возницына, Елена Ивановна, учинила на него донос. Возницын был жестоко пытан на дыбе и сожжен на костре»…
Англия в XVII веке наказывала смертью свыше 200 видов преступлений. Казнить могли за то, что человека застигли вооруженным или переодетым в чужом лесу, за злонамеренную порубку или уничтожение деревьев, злонамеренное уничтожение скота, за двоебрачие, за карманную кражу на сумму свыше 1 ))) шиллинга (если кража совершена в публичном месте). По отношению к последнему следует сказать похвальное слово инфляции. Ибо, очевидно, она заставила англичан в XIX веке повысить сумму украденного, за которую полагалась смерть, до 5 шиллингов (кража из лавки) и 40 шиллингов (кража из дома), а затем заменить казнь ссылкой либо тюремным заключением.
В Китае в 1639 году военный совет повстанческой армии, контролировавший значительную часть территории страны, постановил, что смертной казни подлежит конник, проскакавший по возделанному полю.
Во Франции Кодекс Наполеона предусматривал санкцию в виде смертной казни в 30 случаях. В России в 1883 году некий учитель гимназии Неустроев был приговорен к смерти и расстрелян за… пощечину, которую он дал генерал-губернатору. В 1906 году в Чите казнили четырех человек за участие в забастовках.
Многие государства очень жестоко расправлялись с изготовителями фальшивых монет и банкнот. Так, в нюрнбергской хронике Генриха Дайкслера повествуется о том, как 7 декабря 1492 года были обезглавлены два фальшивомонетчика, Хайнц Шюрштабу и Ганс Легенфельдер. В общем-то, они отделались довольно легко. В Штральзунде некие Клаус Эльмхорст и Николаус Винкельдорп за тоже самое преступление были приговорены к сварению заживо в кипятке. Подобных примеров (диких с современной точки зрения) в истории сотни тысяч, а может быть, и миллионы.
Но не менее поразительно то, что многие из средневековых законов были с легкостью перенесены в XX век. Возьмем тех же фальшивомонетчиков. В воспоминаниях Андрея Сахарова есть характерный пример. «Я прочитал в газете» Неделя«, — рассказывает он, — статью некоего следователя о раскрытии им преступлений… Некий старик в маленьком городке изготовил в домашних условиях, в сарае, несколько фальшивых монет и зарыл их у себя во дворе. Кажется, на одну из монет он купил себе молока. По-видимому, он делал таинственные намеки о кладе своим приятелям, но полностью скрыл от жены. Кто-то из приятелей рассказал еще кому-то; в результате у старика сделали обыск, нашли в огороде фальшивые рубли, завернутые в носовой платок. Старика арестовали, был показательный суд, и как пишет следователь — по многочисленным требованиям трудящихся, как особо опасного преступника, его приговорили к расстрелу. Мне показалось, что наказание совершенно не соответствует тяжести преступления, которого в сущности-то и не было. Сам старик, верней всего — душевнобольной. Я написал об этом письмо в редакцию» Недели«, подписал всеми своими титулами и просил переслать мои письма в прокуратуру. Дело это было типичным для советской юстиции в том смысле, что очень суровый приговор был вынесен по только что принятому закону. Сам закон заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. Это закон, предусматривающий смертную казнь за крупные хищения государственного имущества, крупные валютные операции (в СССР это очень своеобразное понятие, связанное с тем, что государство само совершает валютные обмены по принудительным курсам и не хочет ни с кем делиться этим источником дохода), за частнопредпринимательскую деятельность крупного масштаба и, наконец, за фальшивомонетничество.»
Закон, необычайно жестокий, стал источником множества трагедий, чудовищных несправедливостей, гибели людей, часто даже совсем не совершавших преступлений по западным нормам (какого-нибудь организатора подпольной артели по проводке электричества колхозам или по производ-ству ширпотреба из брака)…
Страница 2 из 3
