— Мамочка, ко мне сегодня ночью ангел приходил, — воскликнула Оленька, выскакивая из-под одеяла. Немой вопрос застыл в глазах матери…
Добавить в моё избранное
5 мин, 53 сек 18713
И почему это случилось именно с нами? Как ты мог оставить меня одну в таком горе? Что мне делать?»
Все было позади: допросы, похороны, поминки… Но происходило это как будто не с ней. Мир вокруг нее обрушился: она ни чем не интересовалась, ничего не хотела, не чувствовала ни вкуса, ни запаха, ни голода.
Аня часами сидела в детской комнате, перебирала игрушки или смотрела фотографии, где они были так счастливы втроем. Она не замечала ни дней, ни времени суток. Вокруг образовалась какая-то пустота, звенящий вакуум, сквозь который до нее иногда доносились чьи-то голоса. То звонили какие-то люди и выражали ей свои соболезнования, то позвонили с работы и сказали, что начальник дал ей очередной отпуск, и она может не выходить пока на работу, то заходила подруга, но не находя нужных слов, торопилась домой.
— Съешь хоть что-нибудь… Посмотри, на кого ты стала похожа — кожа да кости… Так и умереть недолго, — доносился сквозь густую тишину голос матери.
Умереть — в этом она видела единственный выход. Повеситься, как муж, она не решалась, а жить дальше не было сил. Но, как медработник, Аня знала, что обессиленная горем и голодом, долго она не протянет.
«Так будет лучше, — решила она, — вот только бы до 40 дней дотянуть, сходить последний раз на могилки, отнести цветы, а там и самой можно собираться»…
Ночью, на сороковой день, Анна увидела дивный сон: перед ней была гладкая дорога, устремленная ввысь, по краям росли красивые цветущие деревья, источающие дивный аромат. Слышался шелест трав и пение птиц. И вдруг Аня увидела Оленьку, свою маленькую девочку, которая бежала по дороге и звонко смеялась. Остановившись, девочка помахала матери рукой и прокричала: «Я буду ждать тебя, мамочка!». Очнувшись, Анна еще слышала смех своей малютки, который колокольчиком звенел в пустой комнате. Как ей хотелось сейчас прильнуть к своему ангелочку, поцеловать белокурые локоны, сжать в руке маленькие пальчики… Но что для этого надо было сделать? Может, и правда, попросить у Господа прощенья за все сразу — и голову в петлю?
Аня встала на колени и взмолилась к Богу, прося мудрости. За этим занятием ее застали первые лучи восходящего солнца. Комната постепенно наполнялась светом, а Аня, стоя на коленях, в мокрой от слез ночной рубашке, прислушивалась к своему сердцу. Затем она встала, подошла к столу и достала тетрадь, из которой муж вырвал лист для своей предсмертной записки. Подержав ее несколько минут в руке, Аня, казалось, на что-то решилась. Затем вырвав листик, она написала большими буквами: «Я БУДУ ЖИТЬ!». Приколов листок на видное место, Аня пошла в кухню — пора было собираться на работу.
Все было позади: допросы, похороны, поминки… Но происходило это как будто не с ней. Мир вокруг нее обрушился: она ни чем не интересовалась, ничего не хотела, не чувствовала ни вкуса, ни запаха, ни голода.
Аня часами сидела в детской комнате, перебирала игрушки или смотрела фотографии, где они были так счастливы втроем. Она не замечала ни дней, ни времени суток. Вокруг образовалась какая-то пустота, звенящий вакуум, сквозь который до нее иногда доносились чьи-то голоса. То звонили какие-то люди и выражали ей свои соболезнования, то позвонили с работы и сказали, что начальник дал ей очередной отпуск, и она может не выходить пока на работу, то заходила подруга, но не находя нужных слов, торопилась домой.
— Съешь хоть что-нибудь… Посмотри, на кого ты стала похожа — кожа да кости… Так и умереть недолго, — доносился сквозь густую тишину голос матери.
Умереть — в этом она видела единственный выход. Повеситься, как муж, она не решалась, а жить дальше не было сил. Но, как медработник, Аня знала, что обессиленная горем и голодом, долго она не протянет.
«Так будет лучше, — решила она, — вот только бы до 40 дней дотянуть, сходить последний раз на могилки, отнести цветы, а там и самой можно собираться»…
Ночью, на сороковой день, Анна увидела дивный сон: перед ней была гладкая дорога, устремленная ввысь, по краям росли красивые цветущие деревья, источающие дивный аромат. Слышался шелест трав и пение птиц. И вдруг Аня увидела Оленьку, свою маленькую девочку, которая бежала по дороге и звонко смеялась. Остановившись, девочка помахала матери рукой и прокричала: «Я буду ждать тебя, мамочка!». Очнувшись, Анна еще слышала смех своей малютки, который колокольчиком звенел в пустой комнате. Как ей хотелось сейчас прильнуть к своему ангелочку, поцеловать белокурые локоны, сжать в руке маленькие пальчики… Но что для этого надо было сделать? Может, и правда, попросить у Господа прощенья за все сразу — и голову в петлю?
Аня встала на колени и взмолилась к Богу, прося мудрости. За этим занятием ее застали первые лучи восходящего солнца. Комната постепенно наполнялась светом, а Аня, стоя на коленях, в мокрой от слез ночной рубашке, прислушивалась к своему сердцу. Затем она встала, подошла к столу и достала тетрадь, из которой муж вырвал лист для своей предсмертной записки. Подержав ее несколько минут в руке, Аня, казалось, на что-то решилась. Затем вырвав листик, она написала большими буквами: «Я БУДУ ЖИТЬ!». Приколов листок на видное место, Аня пошла в кухню — пора было собираться на работу.
Страница 2 из 2
