Последняя треть 19-го столетия ознаменовалась чередой преступлений, поразивших воображение цивилизованных людей того времени. Человечество открыло для себя для неслыханный до той поры феномен — «серийные убийства» — хотя сам этот термин был придуман Р. Хейзелвудом столетием позже. В Великобритании мрачное первенство серийного убийцы имел так и непойманный Джек-Потрошитель, открывший счет своим жертвам в 1888 г. Во Франции таковым можно считать молодого педераста Жана Батиста Троппмана, разоблаченного и казненного в 1869 г. В США первым известным убийцей такого рода явился Германн Маджет, начавший свою преступную карьеру в примерно в то же время, что и лондонский Потрошитель, но оказавшийся не в пример более кровожадным.
Добавить в моё избранное
70 мин, 45 сек 5601
Хау подтвердил, что умерший работал у него помощником, а Холмс организовал «опознание» трупа. Самым хитроумным в этой истории было то, что Холмс для опознания привлек еще и ребенка, якобы, 9-летнюю дочь умершего. Дело было сделано чисто; Джепт Хау был очень доволен тем, что ему, по его словам,«фактически не пришлось нарушать закон»: под протоколом опознания он не подписывался, а значит не лжесвидетельствовал, а на работу в свой офис он может принимать кого угодно, тут его ни в чем обвинить нельзя. Хау сказал, что получил от Холмса 2,5 тыс. долларов — это был самый большой в его жизни разовый гонорар.
Марион Хаджспет, понятное дело, захотел получить те самые 500 долларов, которые Холмс не так давно обещал ему выплатить в случае успеха своего предприятия. Хотя Марион сидел в тюрьме, он сумел сделать так, чтобы в тот же вечер в адрес Генри Холмса ушла телеграмма, в которой последнему предлагалось в течение одной недели либо лично вручить деньги Хаджспету, либо сделать это через адвоката. Хаджспет честно выждал неделю, затем вторую и, убедившись, что денег он не получит, обратился к тюремному начальству.
Из Сент-Луиса в адрес управления полиции Филадельфии немедленно ушла телеграмма, в которой сообщались детали сделанного Хаджспетом заявления и содержалась просьба об их проверке. Дальнейшее предстаивть несложно: полиция Филадельфии проинформировала страховую компанию о том, что появилась сведения о возможном мошенническом присвоении страховой премии. Страховщики, не полагаясь на оперативность работы государственных сыскарей, обратились за помощью в местное отделение частного сыскного агенства Алана Пинкертона. Раследование обстоятельств смерти Бенджамина Перри принял на себя частный детектив Патрик Гейер.
Из Сент-Луиса в адрес управления полиции Филадельфии немедленно ушла телеграмма, в которой сообщались детали сделанного Хаджспетом заявления и содержалась просьба об их проверке. Дальнейшее предстаивть несложно: полиция Филадельфии проинформировала страховую компанию о том, что появилась сведения о возможном мошенническом присвоении страховой премии. Страховщики, не полагаясь на оперативность работы государственных сыскарей, обратились за помощью в местное отделение частного сыскного агенства Алана Пинкертона. Раследование обстоятельств смерти Бенджамина Перри принял на себя частный детектив Патрик Гейер.
Прежде всего, он встретился с доктором, производившим вскрытие трупа Бенджамина Перри. Детектива интересовали детали, не попавшие в официальный акт. Анатом сообщил, что при осмотре мозга погибшего ему почудился слабый запах хлороформа (В этом месте необходимо сделать маленькое отступление: мельчайшие сосуды головного мозга являются своего рода «испарителями», хорошо сохраняющими запах попавших в организм посторонних веществ. Присутствие в желудочно-кишечном тракте желудочного сока и желчи зачастую не позволяет идентифицировать его содержимое по запаху и в те «дедовские» времена, когда возможности химии были крайне ограничены, анатомы нюхали раскрытый череп. Опытные специалисты могли даже указать какой сорт спиртного был выпит умершим. Однако, такой способ был, конечно же, крайне неточен и субъективен; на его результат сильно влияла как острота обоняния врача, так и окружающие запахи). Однако, врач не стал никому об этом говорить, поскольку не был уверен в справедливости своего заключения.
Однако, для Гейера слова патологоанатома значили многое. Детектив поинтересовался тем как именно проходило опознание тела? Уверенно ли Элис Питезель узнала отца? Не обошлось ли без подсказок со стороны Холмса? Врач, наблюдавший эту процедуру от начала до конца, уверенно заявил, что не сомневается в точности опознания: девочка точно и без колебаний назвала особые приметы отца. Искреннее волнение Элис само по себе красноречиво свидетельствовало о том, что она узнала в мертвом теле отца. Во всяком случае и анатом, и представитель страховой компании, и полицейские, бывшие свидетелями опознания (а всех этих людей опросил детектив) уверенно заявляли, что ничуть не сомневались в точности полученного результата.
Подобные утверждения, конечно же, звучали странно. Со слов Хаджспета можно было заключить, что все трое — Холмс, Хау и Питезель — были сообщниками, каждый из которых играл в этом деле свою роль. Питезель-Перри вовсе не должен был умереть — вместо него в офис на Кэллоухил-стрит надлежало подбросить чужой труп. Но как можно было объяснить совпадение родимого пятна и шрама на колнке трупа с описанием таковых, полученным от Эллис Питезель? Может быть, никакого совпадения не было и в помине; мошенники в начале сентября раздобыли труп, загодя показали его девочке и приказали хорошенько запомнить особые приметы? Можно ли предположить, что мошенники подучили девочку? Нежели она была до такой степени хладнокровна и цинична, что смогла ломать комедию на кладбище возле разрытой могилы?
В тот момент Гейер еще не мог ответить на эти вопросы.
Марион Хаджспет, понятное дело, захотел получить те самые 500 долларов, которые Холмс не так давно обещал ему выплатить в случае успеха своего предприятия. Хотя Марион сидел в тюрьме, он сумел сделать так, чтобы в тот же вечер в адрес Генри Холмса ушла телеграмма, в которой последнему предлагалось в течение одной недели либо лично вручить деньги Хаджспету, либо сделать это через адвоката. Хаджспет честно выждал неделю, затем вторую и, убедившись, что денег он не получит, обратился к тюремному начальству.
Из Сент-Луиса в адрес управления полиции Филадельфии немедленно ушла телеграмма, в которой сообщались детали сделанного Хаджспетом заявления и содержалась просьба об их проверке. Дальнейшее предстаивть несложно: полиция Филадельфии проинформировала страховую компанию о том, что появилась сведения о возможном мошенническом присвоении страховой премии. Страховщики, не полагаясь на оперативность работы государственных сыскарей, обратились за помощью в местное отделение частного сыскного агенства Алана Пинкертона. Раследование обстоятельств смерти Бенджамина Перри принял на себя частный детектив Патрик Гейер.
Из Сент-Луиса в адрес управления полиции Филадельфии немедленно ушла телеграмма, в которой сообщались детали сделанного Хаджспетом заявления и содержалась просьба об их проверке. Дальнейшее предстаивть несложно: полиция Филадельфии проинформировала страховую компанию о том, что появилась сведения о возможном мошенническом присвоении страховой премии. Страховщики, не полагаясь на оперативность работы государственных сыскарей, обратились за помощью в местное отделение частного сыскного агенства Алана Пинкертона. Раследование обстоятельств смерти Бенджамина Перри принял на себя частный детектив Патрик Гейер.
Прежде всего, он встретился с доктором, производившим вскрытие трупа Бенджамина Перри. Детектива интересовали детали, не попавшие в официальный акт. Анатом сообщил, что при осмотре мозга погибшего ему почудился слабый запах хлороформа (В этом месте необходимо сделать маленькое отступление: мельчайшие сосуды головного мозга являются своего рода «испарителями», хорошо сохраняющими запах попавших в организм посторонних веществ. Присутствие в желудочно-кишечном тракте желудочного сока и желчи зачастую не позволяет идентифицировать его содержимое по запаху и в те «дедовские» времена, когда возможности химии были крайне ограничены, анатомы нюхали раскрытый череп. Опытные специалисты могли даже указать какой сорт спиртного был выпит умершим. Однако, такой способ был, конечно же, крайне неточен и субъективен; на его результат сильно влияла как острота обоняния врача, так и окружающие запахи). Однако, врач не стал никому об этом говорить, поскольку не был уверен в справедливости своего заключения.
Однако, для Гейера слова патологоанатома значили многое. Детектив поинтересовался тем как именно проходило опознание тела? Уверенно ли Элис Питезель узнала отца? Не обошлось ли без подсказок со стороны Холмса? Врач, наблюдавший эту процедуру от начала до конца, уверенно заявил, что не сомневается в точности опознания: девочка точно и без колебаний назвала особые приметы отца. Искреннее волнение Элис само по себе красноречиво свидетельствовало о том, что она узнала в мертвом теле отца. Во всяком случае и анатом, и представитель страховой компании, и полицейские, бывшие свидетелями опознания (а всех этих людей опросил детектив) уверенно заявляли, что ничуть не сомневались в точности полученного результата.
Подобные утверждения, конечно же, звучали странно. Со слов Хаджспета можно было заключить, что все трое — Холмс, Хау и Питезель — были сообщниками, каждый из которых играл в этом деле свою роль. Питезель-Перри вовсе не должен был умереть — вместо него в офис на Кэллоухил-стрит надлежало подбросить чужой труп. Но как можно было объяснить совпадение родимого пятна и шрама на колнке трупа с описанием таковых, полученным от Эллис Питезель? Может быть, никакого совпадения не было и в помине; мошенники в начале сентября раздобыли труп, загодя показали его девочке и приказали хорошенько запомнить особые приметы? Можно ли предположить, что мошенники подучили девочку? Нежели она была до такой степени хладнокровна и цинична, что смогла ломать комедию на кладбище возле разрытой могилы?
В тот момент Гейер еще не мог ответить на эти вопросы.
Страница 3 из 21
