Щелкунчик

Этот случай произошёл в самые любимые мной времена, время учёбы в Краснодарском Техникуме Сахарной Промышленности.

Общежитие наше было на окраине города, за ним начинались поля, между полем и общагой была пересыпанная в нескольких местах речушка, за которой мы с удовольствием собирались по вечерам поиграть на гитаре и попить пивка. Перед общагой стояло общежитие мединститута. Ох уж этот мединститут с его циничными «медичками», они знали все, о чём мы боялись даже заикнуться. А как они пили водку… Они всегда пили водку, видимо, приучая свои организмы к медицинскому спирту. Они пили, смакуя, не как мы — с выдохом всего воздуха из лёгких и бравадой тем, что мы не закусываем, хотя в рукавах, которыми мы занюхивали, были впитаны и остатки борща, съеденного вчера, и картошки, которую мы ели перед свиданием. А они пили маленькими глоточками, смакуя и наслаждаясь процессом, ведя лёгкую светскую беседу между собой и снисходительно, чуть с усмешкой, поглядывая на нас. Если кто знает, то водка того времени, только по закону Менделеева, была без цвета и без запаха. На самом деле, запах и вкус были такие, что их (медичек) процесс её (водки) употребления был для нас таким же чудом, как и Висячие сады Семирамиды. Поэтому мы тянулись к ним, как паломники к, пусть недосягаемому, но из-за этого не менее таинственному и прекрасному источнику знаний…

Да-а, это было время, когда не было Камеди Клаба и Дома-2, как это не фантастически звучит, когда Плэйбой не выдавался в библиотеке, а передавался по наследству или за большие деньги. Поэтому каждый искал развлечения как мог. Кто-то пил горькую, мы с моим другом ездили через весь город в женское общежитие, а кто-то, купив бинокли, пытался познать тайны общежития медиков через открытые окна. Но таких злодеев было очень мало.

Ох, что-то я отвлёкся от тематики сайта. Возвращаюсь.

Да, чуть не забыл… Общага медиков напротив нашей, а слева, через дорогу, частный сектор, где студенты, которым не улыбнулось счастье жить в общаге, снимали жильё. Везде в этих местах были раньше болота, да и тогда, после каждого дождя, вода не уходила неделями. Ну вот.

Рядом с моей комнатой была комната старшекурсника Андрея Орлова, он отслужил в армии, причём в погранвойсках, и у него был офигенный бинокль — не знаю уж со сколько кратным приближением, но ощущение было такое, что ты смотришь непосредственно в окно. Это так рассказывали те маньяки, которые не жалели рубля за это сомнительное удовольствие. Вот в один прекрасный день и подкатил ко мне Андрюха с предложением сделать за него расчёт одной задачи. Я, естественно, в отказ, дескать, у самого уроков много, да и в 18-00 свиданка в городе. Но Андрюха был непреклонен.

— Вот тебе трояк, — протянул он трёхрублёвую купюру, — и никакие отказы не принимаются. Или в лоб дать?

В лоб я не хотел, да и трояк был целым состоянием, теперь можно было не сидеть с девушкой в душном кинотеатре, а пойти с ней в кафешку и хорошо посидеть. Сделав недовольное лицо, я согласился.

— Ладно, не дуйся. Я тебе дам ещё в бинокль посмотреть, — великодушно предложил старшекурсник.

Я пожал плечами, сбегал на вахту позвонить девушке и взялся за расчёты.

Где-то к полуночи я отдал ему тетрадь, получил денежку и уже собрался уходить, когда Андрей остановил меня и протянул бинокль.

— На, но только никому не говори, а то отбою не будет от халявщиков.

Я пошёл, открыл окно, сел на подоконник, спустив одну ногу по наружной стороне стены. Это у нас фишка такая была, типа бесстрашные, а чего там бояться — 3 этаж. Я навёл бинокль на общагу.

— Чего эти придурки за эту фигню целый рубль платят, — подумал я, — ничего же интересного.

В окнах мелькали какие-то люди, кто-то курил. В общем, обычная жизнь. От созерцания чужой жизни меня отвлёк громкий детский плач с улицы, я автоматически перевёл бинокль на то место.

По пустой тёмной, освещаемой одним фонарём, улице шёл ребёнок и плакал во весь голос. Ему был год, от силы полтора, он был голенький, с большой головой, шёл, переваливаясь с боку на бок, как медвежонок, поперёк дороги к частному сектору. В этот бинокль видно всё чётко — реденькие волосы на голове, «завязочки» на ручках и ножках, белая, даже слегка зеленоватая в лунном свете, кожа. Кого-то он мне напоминал, но он шёл от меня, поэтому рассмотреть более подробно я не мог. Закричав своё:«У-а, У-а», — ещё раз, он замолчал, гугукая что-то себе под нос.

По логике — родители были на другой стороне дороги в тени деревьев, и я перевёл бинокль в ту сторону, чтобы увидеть идиотов, которые заставляют малыша ходить босиком и голышом, пусть и по асфальту, но по улице. Перевёл бинокль и забыл про ребенка.

За окном дома, в хорошо освещённой комнате, за столом сидели три девушки с распущенными волосами, они были абсолютно голые! Они вытянули руки к центру стола и пытались сдвинуть блюдце. Блин, я чуть не выпал из окна.