Эта история лишена мистики и чего-то сверхестественного, но это правда было, и от этого, лично мне, куда более жутко становиться, чем от рассказов про всякую гребанную неведомую хрень… Этот обещавший быть громким судебный процесс так и не состоялся — 43-летний убийца до суда не дожил. Он умер от сердечного приступа в камере осенью прошлого года, буквально накануне слушаний. Дело списали в архив.
Добавить в моё избранное
3 мин, 26 сек 9939
«Вы считаете, что правосудие совершено? — обратилась недавно в редакцию» ФАКТОВ«мама одной из пострадавших. — Но я до сих пор не могу получить даже справку о смерти дочери! Похоже, в архив торопятся сдать все, что связано с этой жуткой историей. Не рано ли?»
«Лена была хорошей мамой»
Если бы Владимир Довгий дожил до оглашения приговора, в зале суда наверняка встретились бы матери, мужья и дети тех женщин, которые стали… «консервами». В деле чудовища из Новой Каховки есть одно весьма загадочное обстоятельство: ни одну из его жертв никто даже не пытался разыскивать. Почему? Подробности жутких расправ публиковались в украинских средствах массовой информации, но о женщинах, закатанных убийцей в трехлитровые банки, до сих пор никто так и не попытался рассказать. Мы решили восполнить этот пробел — подняли списанное в архив дело, взяли адреса…
«Кто там?» — спросил за дверью приятный женский голос, и на пороге появилась красивая ухоженная хозяйка лет под шестьдесят. Цель нашего визита повергла ее в ужас…
— Вы по поводу Леночки? Умоляю! Не надо! Мы скрываем от всех, что в тех банках — наша невестка.
Прошло полтора десятилетия с тех пор, как порог этой шикарной квартиры переступило юное создание по имени Лена, но по сей день воспоминание о появлении девушки здесь отзывается болью.
Шпаковы (разглашать их фамилию супруги категорически запретили) в то время входили в херсонскую хозяйственную элиту — были хорошо обеспечены и весьма уважаемы.
— Сын привел Лену в дом и сказал: «Это моя жена», — вспоминает Нелли Сергеевна. — И дело вовсе не в том, понравилась нам девочка или нет. Просто Леше исполнилось всего 18, ему надо было учиться, а тут… Мы запретили жениться, но дети все равно расписались. Никакой свадьбы не было, мы с мужем даже в загс не пошли, а сын просто забрал свои вещи и исчез. Нашли мы его в жутком клоповнике, где молодые сняли квартиру. Ну, пришлось, конечно, забрать их к себе. Вообще-то Лена была неплохая (показывает фотографию невестки хозяйка. — Авт… Мы с ней ладили. В Херсон она приехала из Новой Каховки, там у нее остались родители. Папа — военный в высоком чине. У Леночки, правда, был недостаток, который меня раздражал: чрезвычайно легко сходилась с людьми. Выйдет на полчаса во двор — и среди кого попало находит друзей, бегает в гости, у себя принимает. Родившаяся внучка, правда, все шероховатости сгладила, мы души не чаяли в ребенке. Лена была хорошей мамой. А потом Лешу забрали в армию, невестка уехала к родителям в Новую Каховку и встретила там… новую любовь. Наша семья это тяжело пережила. Сын пытался вернуть жену, но та ни в какую!
Следующую дверь, уже в Новой Каховке, нам открыл второй муж Елены. Игорь позволил нам взглянуть на покойную глазами мужчины, которому она до сих пор дорога.
— Мы с ней не разведены и по сей день, — нервно закуривает он сигарету.
Второй раз все уже было как положено, — белое платье, цветы, свадьба. И жених не школьник, а спецназовец: на четыре года старше Лены, крепкий, спортивный, этакий супермен! Они прожили вместе пять лет.
— Я ушел из милиции, — рассказывает Игорь, — потому что платили мало. Стал ездить за границу, торговать, привозил хорошие деньги. Лена была замечательной женой! Ее невозможно представить сварливой, раздражительной. Я обожал и баловал ее дочку Верочку, хотел своего ребенка, но супруга все отнекивалась: дай, говорит, чуть-чуть пожить без пеленок, насладиться тем, что у нас есть. Ее желание я понимал. Ну что она видела в жизни, так рано выскочив замуж? А красота, молодость — это так мимолетно! Я давал ей много свободы. Может, в этом и была моя ошибка.
Однажды Лена попробовала травку. Игорь об этом знал. «Моя минутка», — так она называла это и шутила, что может за удовольствие заплатить всем, даже любимым мужчиной. А вскоре стало не до шуток.
— Как-то мы поехали в Херсон, — вспоминает Игорь, — зашли к бывшей Леночкиной свекрови, и у жены вдруг началась ломка. Почтенная дама, конечно, переполошилась, вызвала врача, а когда все открылось… Одним словом, бабушка не отдала нам Верочку. И жена спокойно сказала: «Так всем будет лучше и, прежде всего, Верочке». В ту минуту я понял, что в новой шкале ценностей супруги я тоже почти ничто. Долго еще я любил ее и такую. Жалел. Понимал, что пропадет без моей защиты. Мне только на наркотики и приходилось работать. Лена обещала завязать — не вышло. И я ушел.
«Лена была хорошей мамой»
Если бы Владимир Довгий дожил до оглашения приговора, в зале суда наверняка встретились бы матери, мужья и дети тех женщин, которые стали… «консервами». В деле чудовища из Новой Каховки есть одно весьма загадочное обстоятельство: ни одну из его жертв никто даже не пытался разыскивать. Почему? Подробности жутких расправ публиковались в украинских средствах массовой информации, но о женщинах, закатанных убийцей в трехлитровые банки, до сих пор никто так и не попытался рассказать. Мы решили восполнить этот пробел — подняли списанное в архив дело, взяли адреса…
«Кто там?» — спросил за дверью приятный женский голос, и на пороге появилась красивая ухоженная хозяйка лет под шестьдесят. Цель нашего визита повергла ее в ужас…
— Вы по поводу Леночки? Умоляю! Не надо! Мы скрываем от всех, что в тех банках — наша невестка.
Прошло полтора десятилетия с тех пор, как порог этой шикарной квартиры переступило юное создание по имени Лена, но по сей день воспоминание о появлении девушки здесь отзывается болью.
Шпаковы (разглашать их фамилию супруги категорически запретили) в то время входили в херсонскую хозяйственную элиту — были хорошо обеспечены и весьма уважаемы.
— Сын привел Лену в дом и сказал: «Это моя жена», — вспоминает Нелли Сергеевна. — И дело вовсе не в том, понравилась нам девочка или нет. Просто Леше исполнилось всего 18, ему надо было учиться, а тут… Мы запретили жениться, но дети все равно расписались. Никакой свадьбы не было, мы с мужем даже в загс не пошли, а сын просто забрал свои вещи и исчез. Нашли мы его в жутком клоповнике, где молодые сняли квартиру. Ну, пришлось, конечно, забрать их к себе. Вообще-то Лена была неплохая (показывает фотографию невестки хозяйка. — Авт… Мы с ней ладили. В Херсон она приехала из Новой Каховки, там у нее остались родители. Папа — военный в высоком чине. У Леночки, правда, был недостаток, который меня раздражал: чрезвычайно легко сходилась с людьми. Выйдет на полчаса во двор — и среди кого попало находит друзей, бегает в гости, у себя принимает. Родившаяся внучка, правда, все шероховатости сгладила, мы души не чаяли в ребенке. Лена была хорошей мамой. А потом Лешу забрали в армию, невестка уехала к родителям в Новую Каховку и встретила там… новую любовь. Наша семья это тяжело пережила. Сын пытался вернуть жену, но та ни в какую!
Следующую дверь, уже в Новой Каховке, нам открыл второй муж Елены. Игорь позволил нам взглянуть на покойную глазами мужчины, которому она до сих пор дорога.
— Мы с ней не разведены и по сей день, — нервно закуривает он сигарету.
Второй раз все уже было как положено, — белое платье, цветы, свадьба. И жених не школьник, а спецназовец: на четыре года старше Лены, крепкий, спортивный, этакий супермен! Они прожили вместе пять лет.
— Я ушел из милиции, — рассказывает Игорь, — потому что платили мало. Стал ездить за границу, торговать, привозил хорошие деньги. Лена была замечательной женой! Ее невозможно представить сварливой, раздражительной. Я обожал и баловал ее дочку Верочку, хотел своего ребенка, но супруга все отнекивалась: дай, говорит, чуть-чуть пожить без пеленок, насладиться тем, что у нас есть. Ее желание я понимал. Ну что она видела в жизни, так рано выскочив замуж? А красота, молодость — это так мимолетно! Я давал ей много свободы. Может, в этом и была моя ошибка.
Однажды Лена попробовала травку. Игорь об этом знал. «Моя минутка», — так она называла это и шутила, что может за удовольствие заплатить всем, даже любимым мужчиной. А вскоре стало не до шуток.
— Как-то мы поехали в Херсон, — вспоминает Игорь, — зашли к бывшей Леночкиной свекрови, и у жены вдруг началась ломка. Почтенная дама, конечно, переполошилась, вызвала врача, а когда все открылось… Одним словом, бабушка не отдала нам Верочку. И жена спокойно сказала: «Так всем будет лучше и, прежде всего, Верочке». В ту минуту я понял, что в новой шкале ценностей супруги я тоже почти ничто. Долго еще я любил ее и такую. Жалел. Понимал, что пропадет без моей защиты. Мне только на наркотики и приходилось работать. Лена обещала завязать — не вышло. И я ушел.
